И стал собирать вещи, так и не посмотрев на меня. Я пожала плечами, захватила бурдюк и вышла на площадку, потянулась довольно. Солнце только окрасило скалы, позолотило горизонт. Драконов видно не было, и ущелье в лучах зари выглядело удивительно мирно. Я попила воды, щурясь, как кошка.
Шаги за спиной, как всегда, не услышала, и вздрогнула, когда руки арманца скользнули по моему телу, прижимая к нему.
— Ева, прежде чем мы спустимся, я задам тебе вопрос, а ты ответишь, — негромко сказал, разворачивая меня к себе. — И ответишь правду. Поняла меня?
Я закинула голову, глядя в его лицо. Спокойное, только губы сжаты, и в глазах дрожит огонь. Значит, злится… От того, какой вопрос он может задать, стало страшно, и я сжалась, готовясь врать. Неужели догадался? Понял, кто я? Но как?
— Чего тебе? — буркнула я, стараясь не показать, что испугалась. Арманец приподнял мою голову за подбородок, не позволяя отвернуться.
— Что было ночью с Хромом? — также негромко спросил он.
Я облизала пересохшие губы, раздумывая, что ответить. Соврать ничего уже не могу, ведь сама создала воспоминания того красноглазого… И признаться, что они — подделка, тоже невозможно…
— Он меня… целовал, — осторожно сказала я, пытаясь отодвинуться.
— Куда? — так же негромко осведомился он, не позволяя мне сдвинуться с места. Я пожала плечами.
— Да какая разница?
Огонь в его глазах стал ярче.
— Куда, Ева?
— В шею, плечи! — чуть раздраженно бросила я. — Да какая тебе разница! Спроси у него!
— Тебе это понравилось? — мягко спросил Линтар. — Ты сказала, что тебе было приятно.
— У меня не было выбора! — кажется, я начала злиться. — Думаешь, я могла отказаться? Что-то не заметила, чтобы арманцы интересовались моим мнением! Кажется, вы привыкли брать, не спрашивая!
— Дальше, — тихо приказал он. — Что было дальше?
— Я не хочу об этом говорить, — снова попыталась вывернуться, но он лишь сжал крепче.
— Зато я хочу. Что было дальше? Почему, когда я пришел, ты была в платье?
— Так торопились, что не успела раздеться, — гневно бросила я. И отшатнулась, стараясь не смотреть на багровые линии на висках.
— Ты соврала мне, что невинна?
— Нет! — выкрикнула я. — Отпусти меня! Я не хочу говорить, и мне… больно!
— Врешь, — вдруг резко сказал он и тряхнул меня. От сдержанности в один миг ничего не осталось, теперь я ясно видела, насколько арманец злится. — Врешь, только не понимаю, зачем! Ты что, хочешь, чтобы я проверять начал? Говори правду!
— Не было ничего! — заорала я. — Не было! Он только поцеловал, а потом… уснул! Он был очень пьян!
— А он рассказывает другое.
— Откуда я знаю, что ему там привиделось? — возмутилась я вполне искренне.
— А теперь объясни, почему ты это нарисовала? — рявкнул Линтар, и я поперхнулась. В его руке был лист с моим наброском. Вот же, проклятый арманец, значит, успел посмотреть рисунки? Наверное, пока я спала. Испугалась еще сильнее: главное, чтобы не догадался, что это не просто рисунки… Лихорадочно посмотрела, что именно там нарисовано. Ничего конкретного, кусочки, отрывки… Линтар сжал мои волосы в кулак, заставляя откинуть голову и не спуская меня тяжелого взгляда.
— Чтобы не забыть, кого потом ненавидеть! Жаль, тебя и рисовать не надо, и так постоянно перед глазами торчишь! — огрызнулась я. — Отпусти меня! — я снова облизала губы, и он посмотрел на них. И сразу вспомнилось, как арманец целовал меня ночью, на этом же месте. О, Светлый Дух…
— В твоих интересах не врать мне, Ева, — склонившись к моему лицу, сказал он. — Я ведь все равно узнаю правду.
— Ты что, ревнуешь? — слова вырвались у меня прежде, чем я успела подумать.
Он как-то рвано вздохнул, и снова посмотрел на мои губы. Так посмотрел, что меня кинуло в жар, и тело ослабло. «Поцелует…» — пронеслась в голове обжигающая мысль, и в горле сразу пересохло. Но нет, руки разжал и отвернулся.
Отошел от меня, внимательно просмотрел все рисунки. Я демонстративно протянула руку, требуя отдать. И стараясь не показать вида, насколько мне страшно. Благо, эти наброски ничем не отличались от обычных: это не были живые картины, лишь способ привлечения вероятности или создание воспоминаний. Тайну эликсира всегда истово охраняли, и я понадеялась, что Линтар так же мало знает о созидающих, как и я — об арманцах. Он поднял голову и внимательно посмотрел на меня, так что от этого взгляда мне стало совсем плохо. Но я продолжала стоять, гордо выпрямив спину и гневно поджав губы.
— Спускаемся, — глухо бросил мне, отдавая рисунки. И пошел к краю, словно ничего и не произошло. Почему он не стал спрашивать дальше, я не поняла, но благоразумно уточнять не стала.
Как оказалось, спускаться со скалы вниз еще труднее, чем подниматься наверх. Ноги скользили, и я постоянно пыталась посмотреть, как далеко до земли, но голова кружилась, а руки предательски дрожали. Арманец привязал меня перед спуском веревкой к себе, что мне показалось глупостью, ведь если я сорвусь, мигом утяну его следом. Я поняла, насколько неверно мое предположение, когда все-таки сорвалась и несколько мгновений болталась в воздухе, пока не услышала сверху спокойный голос:
