Что ж, выбора действительно нет. Спрыгнув с балкона, зашел в подъезд и посмотрел на неподвижно стоящие остатки зомби-гарема из четырех дам разного цвета волос — одна даже с синими! Ох уж эти анимешники. Оценил — «сильный кадавр-нейтрал. Хозяин мертв. Для взятия под контроль примите класс 'Вставший на путь исправления последователь Бога Смерти Молазара»«. Понял тебя, Бог Смерти, у тебя дела теперь еще хуже, чем у Богини Ночи — вон как стараешься. Нет уж, я, конечно, тот еще мизантроп, но мерзкой полуживой тварью становиться не хочу. Оставив гарем 'на потом», выдрал ведущую в подвал дверь, осмотрелся, забаррикадировал дверной проем кучей бетонных плит — по пути набрал, чисто на всякий — проделал то же самое с окнами, материализовал свою любимую, прихваченную из дома кровать, помылся, улегся, уютно накрылся одеялом, обвел вокруг рукой, замуровавшись в коконе из плит, и, сглотнув, сунул голову глубоко в метафорическую петлю, прошептав:
— Я принимаю твое покровительство, Богиня Ночи.
И моментально отключился.
Под ногами — теплая, доходящая до щиколоток вода, поверхность которой отражает мириады звезд и полную, нереалистично-крупную луну. Подняв взгляд, увидел все это над собой и вокруг. Вот «вокруг» прямо непривычно, но я почему-то уверен, что попробуй я добежать до стенки звездного «купола», у меня ничего не получится — пространство здесь бесконечное. Снова подняв взгляд на луну, не выдержал и выдохнул:
— Красиво…
— Я рада, что тебе нравится! — раздавшийся за спиной довольный, приветливый, звонкий девичий голосок заставил подпрыгнуть от неожиданности.
Обернувшись в полете, машинально попытался материализовать в руке топор и не смог. Что ж, вместо этого рассмотрим хозяйку (а кто это еще может быть) этого места.
Девочка лет восьми смотрела на меня большими, бездонными, отражающими свет луны, полностью черными глазами. Длинные, свободно спадающие до самой талии прямые волосы цвета воронова крыла блестели не хуже. Детское лицо с пухлыми губками и точеным носиком обещало однажды превратиться в эталон женской красоты, чего нельзя сказать о фигуре — ребенок же, как потенциал угадать? Одета она была в черное платьице с белыми оборками и подолом на пару сантиметров ниже колена. Больше ничего — как и я, стоит в воде босая. Сто-о-оп!
— Мне немного неловко стоять в одних трусах перед маленькой девочкой, — признался я.
— Я думала ты сначала спросишь кто я! — она обиженно надула губки.
— И так очевидно, — пожал плечами я. — Луна, — указал на небосвод. — Звезды, бесконечная, но не пугающая тьма, твои глаза, волосы и одежда.
Лоли-богиня раздраженно цыкнула, но быстро взяла себя в руки и натянула на лицо надменное выражение, гордо вскинула подбородок и торжественно возвестила:
— Верно! Я — Богиня Ночи, и имя мне — Нефелия!
— Антон, очень приятно, — вежливо ответил я и напомнил. — Одежда?
Снова раздраженно цыкнув, она натянула на лицо милейшую улыбку, закрыла глаза, сложив ручки в кулачки перед собой и кивнула:
— Угу!
И на мне появился уже ставший привычным защитный костюм.
— Спасибо, — поблагодарил я. — А это твоя истинная форма?
Богине наконец-то надоело притворяться, она грустно вздохнула, щелчком пальцев материализовала стул, села на него, и, болтая ножками, со спокойным лицом скучным тоном пояснила:
— К детям ты относишься лучше, чем к взрослым, поэтому я выбрала эту форму. «Истинной», — изобразила пальцами кавычки. — У меня нет. Как и у других богов.
— Ок, — я сел прямо в воду — костюм ее не пропускает. — Ты злая или добрая богиня?
— Что есть «зло»? — нараспев спросила она, изящно вытянув левую руку в сторону. — Что есть «добро»? — вытянула правую и покачала получившимися «весами». — Всего лишь придуманные людьми понятия. Ночь не ведает ни того, ни другого, но ценит и оберегает покой всех, на кого падает ее тень.
— Хаотик-нейтрал? — предположил я.
— Скорее хаотик-гуд, — для разнообразия улыбнувшись искренне, ответила богиня. — Но если убьешь чуть больше невинных, чем необходимо — я не расстроюсь.
— А от чего расстроишься? — полюбопытствовал я.
— Каннибализм, — она начала потешно загибать пальчики на руке. — Изнасилования, массовые убийства без повода, ложь, занятия некромантией, несоблюдение нашей договоренности, — на последнем пункте ее жизнерадостный голос несколько померк, и она опасливо зыркнула на меня.
— Что будет, если я нарушу договоренность?
— Потеряешь класс и навлечешь на себя мой гнев, — она отвела глаза, уставившись на укутанные платьем коленки. Голос пытался звучать грозно, но в исполнении маленькой девочки эффект получился прямо комичный. — Говоря выдуманными людьми нашего мира терминами — словишь здоровенный дебаф.
— Снимаемый? — уточнил я.
— Снимаемый, — горько вздохнула она. — Другим божеством.
— Спасибо за честность, — поблагодарил я.
— Ночь честна со всеми! — с явным облегчением самодовольно заявила она.
— Ты сказала «нашего мира»? — решил прояснить я еще одну деталь.
