Эбдал Гильзайи ответил, что знает, в какую страну я намереваюсь идти походом, что я ему говорил об этом в свое время, и что он готов выставить в мое распоряжение двадцатитысячное войско. Он говорил также что у его воинов имеются семьи, которые необходимо обеспечить прежде чем выступать в поход, и если я желаю привлечь его воинов к предстоящим боевым действиям, часть их содержания следует выплатить вперед. Я ответил, что выплачу вперед половину их годового содержания, которое они могут оставить в распоряжении своих семей и со спокойной душой отправиться на войну. Я хотел быть в Хиндустане до начала сезона «барсат», сезона дождей в той стране и поэтому поспешил выступить в направлении Кабулестана как можно скорее.
Вознамерившись идти походом на Индию, я мог потребовать от всех подвластных мне правителей государств и земель, что были покорены мною и вошли в мои владения, выставить свои войска в мое распоряжение, чтобы двинуться на ту страну во главе сил, состоящих из нескольких сот тысяч человек.
Однако управиться с таким многочисленным войском дело трудное, можно даже сказать невозможное, потому что невозможно обеспечить продовольствие и корм для такого числа воинов и их коней. Да и в случае непогоды невозможно найти достаточно обширный кров, под которым было бы возможно укрыть всех людей и животных. В большинстве войн, которые я вел, с собою для битвы я брал не более ста тысяч воинов, и на этот раз, выступая на Индию, я сформировал войско, состоявшее вместе с воинами Эбдала Гильзайи, правителя Гура, из ста двадцати тысяч человек.
Для стотысячного войска всюду, за исключением безводной и безжизненной пустыни, возможно найти нужное количество продовольствия и травы.
Тогда как для войска, состоящего из нескольких сот тысяч человек невозможно достать продовольствие и корм в любой местности, и если тебе, о читающий мое жизнеописание скажут, что где то удался поход войска, насчитывающего два курура (один курур равен пятистам тысячам) человек, не верь тому утверждению, ибо невозможно достать продовольствие и корм для такого количества людей.
Вместе со своим войском я вышел из Самарканда, в тот миг я вознес очи к небесам и сказал: «О Аллах Всемогущий, ты знаешь, что я не боюсь ни сабли, ни копья, ни смерти и то, что я скажу тебе не продиктовано страхом перед смертью, я знаю, что местом упокоения истинного мужа является поле сражения, ему подобает умирать в бою, но если я вернусь из этого похода, живым приду в Самарканд, я построю в этом городе, о Всемогущий Боже, большую мечеть для поклонения тебе». Затем я вдел ногу в стремя и отправился в путь, пройдя Кабулсстан, пришел в Гур и там выплатил шестимесячное содержание двадцати тысячам тамошних воинов, которые должны были сопровождать меня в Хиндустан. Эбдал Гильзайи примкнул к моему войску и мы отправились в Искандер (т. е. в Кандагар). В этом походе меня сопровождали все мои военачальники, кроме Кара-хана, которому в Самарканде я отдал в жены свою дочь Зубейду. Согласно нашего обычая, женившийся на три месяца освобождается от несения военной службы, потому, что все это время он должен провести с женой. Кара-хан сказал мне, что через три месяца он пустится в дорогу и присоединится ко мне в Хиндустане. За десять фарсангов до Искандера нам навстречу вышел его правитель, чтобы выразить свое почтение и вручил свой дар в виде тысячи золотых монет. Я слышал о том, что правитель Искандера не обладает значительным богатством и, чтобы не обидеть его, я взял лишь одну из тех золотых монет, а остальные вернул, сказав чтобы он потратил их на содержание своих женщин, родных и слуг. По той же причине я не стал задерживаться у него в гостях, пробыв там лишь один день и отведав немного жаренной баранины. Я спросил правителя Искандера, есть ли какой либо иной путь кроме того, что ведет через Хайбарский перевал для того, чтобы попасть в Индию. Он ответил: «Нет, о великий эмир, всякий, кто пожелает попасть в Пенджаб должен идти через Хайбарский перевал, но бойся того перевала!» Я спросил, почему я должен страшиться того перевала. Он ответил, что по извилистой дороге того перевала день и ночь бродят шайки разбойников, подстерегая путников, грабя и убивая их. Я спросил о протяженности того перевала. Он ответил, что протяженность составляет одиннадцать фарсангов и, что на вершинах гор по обе стороны главного пути устроены засады разбойников для внезапного нападения на путников.
