Однако я хотел, чтобы моим воинам удалось отрыть в подножии стены достаточно глубокие ямы для закладки пороха и устройства взрыва, чтобы обрушить стену. Пердвижные башни для размещения в них воинов, были изготовлены в течении трех дней. Наши воины, заняв места в тех башнях, схватились с защитниками исфаганской крепости, обрушив на их головы множества стрел и камней. Однако всякий раз как отряды наших воинов приближались к подножию стены, чтобы начать ее рушить, защитники Исфагана, догадываясь об их намерениях, спешили обрушить на их головы множество тяжелых камней, в результате чего гибло немало наших людей.
Осадив Исфаган я понял, что город не сломит жажда или нехватка воды, так как кроме реки Зайендэ, пересекающей весь город, воды можно было добыть неглубоко копнув здешнюю почву. Поэтому я надеялся, что голод вскоре сломит упорство осаждённых, однако внутри города не ощущалось признаков нужды.
Я спросил жителей Исфагана, сколько же продовольствия должно быть у исфаганцев, если до сих пор они не испытывают его нехватки. Те объяснили, что среди исфаганцев принято ежегодно в период жатвы и молотьбы урожая, закупать его годовой запас за наличные или в рассрочку, размещать его у себя в домашних кладовых, и таким образом не испытывать беспокойства по поводу продовольствия вплоть до урожая следующего года.
Таким образом они сосредотачивали в одном месте годовой запас зерна, поэтому, только неисфаганцы могли покупать на рынке зерно или масло в обычное время года, потому что сами исфаганцы не покупают продукты для домашнего потребления в розницу, считая что это обойдется дороже. Итак, стало ясно, что во всех домах Исфагана было достаточно не только зерна и масла, но и топлива, так как его жители так же привыкли закупать годовой запас дров и угля в течении лета и осени, поэтому не следовало ожидать, что они так уж скоро начнут падать от голода. Тем не менее можно было надеяться, что начиная с конца лета в городе начнет ощущаться нехватка продовольствия и топлива.
Я не мог держать войско численностью в сто двадцать тысяч человек под стенами Исфагана так долго, пока не наступит конец лета, помимо связанных с этим расходов на содержание войска, меня беспокоила обстановка на севере. Я знал, что в Хузестане меня ожидает встреча с серьезным врагом, который попади я в его руки, подверг бы меня самым жестоким пыткам. Так же было мне ведомо, что Азербайджаном правит сильный шах, и если объединятся правители Хорасана, Севера и Азербайджана, им удастся собрать против меня достаточно сильное войско. Поэтому мне надо было быстрее определиться с Исфаганом и, если позволит время года и погода, направиться в Шираз и ткнуть носом в землю султана из династии Музаффари, а если сложится неблагоприятная обстановка, то идти назад в Мавераннахр.
Однако исфаганцы яростно сопротивлялись. Им удавалось быстро заделывать пробоины, устраиваемые нами в стенах тем самым лишая нас возможности попасть внутрь города. Мои воины находящиеся внутри движущихся башен бились с защитниками, находившимися на стенах, отвлекая их, чтобы создать возможность тем из моих воинов, на которых была возложена задача устроить углубления в стенах для устройства взрывов.
Как я упоминал, защитники обрушивали на головы наших воинов, занятых устройством тяжелые камни, убивая многих из их. И даже когда нам удавалось произвести взрыв, в результате которого повреждалась часть стены, исфаганцы быстро воздвигали в том месте новую стену из кирпича и камней. Опыт научил нас рыть углубления для закладки пороха в основание стены в ночное время, в темноте исфаганцам не было видно наших воинов и поэтому они не могли сбрасывать камни на их головы. Однако стук наших лопат привлекал их внимание, и вскоре сверху стали опускать на веревках горящие факелы, тем самым освещая подножие стен, и вновь на головы наших воинов летели камни. Из битвы за Исфаган я вынес еще один урок, а именно необходимость натаскивать и обучать соколов.
Когда я пришел в Исфаган, то увидел, что целыми днями в небе над городом кружатся стаи голубей. Жители Садэ говорили мне, что исфаганцы любят голубей и с детства приручают и обучают их, но я не знал, что эти голуби служат средством передачи посланий из одной местности в другую. Именно с помощью голубей исфаганцы узнали о том, что я приближаюсь к их городу и сумели вовремя подготовиться к обороне, и не вызывало сомнения то, что, тем же способом они запрашивают о помощи другие города. Голубь имеет привычку, где бы не находился, лететь к родному насесту и если голубя, гнездо которого находится в Исфагане, выпустить в пятнадцати фарсангах от него, он полетит именно в том направлении, к родному гнезду.
