В результате отпочкования бывших союзных республик, руководители которых захотели самостоятельности, Анатолий остался без родственников, проживавших в разных уголках нашей некогда необъятной Родины.
Время шло, лениво текли мысли, трудолюбивые пчёлки перелетали с цветка на цветок и собирали нектар. Ничто не нарушало идиллии, кроме наступающего издалека сытого урчания двух моторов.
«Они», – машинально отметил Анатолий, присел на корточки, передёрнул затвор «Токарева» и достал две запасных обоймы.
Пора. Счёт пошёл на мгновенья. Мощным движением ног он распрямил тело, окинул взглядом дорогу, два джипа, – они. Почти в то же мгновенье открыл огонь. Так, как привык это делать всегда, в тире и на войне, в спецшколе и на работе.
Первая пуля, проделав аккуратное отверстие в тонированном лбу джипа, вышибла мозги водителю. Сеточкой трещин покрылось лобовое стекло «Гранд-Чероки», последовавший затем грохот врезавшихся иномарок перекрыл сухие щелчки выстрелов. Анатолий заменил обойму и, перемещаясь вправо ко второй машине, продолжил огонь. Горячей волной прокатился огонь взорвавшегося бензобака. Стало по-настоящему жарко.
Третья обойма привычно заняла своё место в рукоятке ТТ, Анатолий круговым движением осмотрел местность и в отблесках чадящего костра расстрелял обойму по второй иномарке, взорвалась и она. Можно идти, зло наказано, но удовлетворения нет, как не было его никогда.
Через несколько минут Анатолий был далеко, в деревне вряд ли что слышали, но лучше поспешить. Он зашёл в избу, поставил на стол пустую крынку из-под молока и позвал Елену.
Она была готова, ушли по-английски, не прощаясь. Опять и снова бежать. Находиться в постоянном страхе за её и свою жизнь, быть дичью, убегать от охотников. Анатолий не знал, выдержит ли Елена такой ритм. Сам он был готов убегать, путать следы, огрызаться из засады. Он Волк и не зря заслужил свою кличку, ему не привыкать к такой жизни. А Лена?
Анатолий часто задумывался, если не о текущих проблемах, то о том, что Елена нашла в нём. Девочка-пай, милая и нежная, влюбилась в мужчину старше её на двенадцать лет. Что могла найти луговая былинка в косе с острым лезвием, только боль и страх. Анатолий мучился и не понимал, за что ему такое счастье.
Он любил. В Елене ему нравилось всё – улыбка, походка, губы, разрез глаз, пальцы на руках, груди, запах, всё-всё. Её слова, линия носа, волосы, она.
Он любит. Любит, как никогда не любил. В душе Анатолия помимо его воли рождались стихи, стихи про любовь. Он не был поэтом и не стремился, но буквы сами складывались в слова, а слова в строчки, и получались четверостишия. Рождалась поэзия, пусть наивная и незрелая, но шедшая из самых глубин души. То, что получалось у Анатолия, больше походило на первый стихотворный опыт впервые влюблённого юнца.
Тем не менее, именно здесь, на крошечной полянке в глухом лесу, он как мальчишка декламировал Елене стихи. Голос дрожал и не слушался, но Анатолий старался, вкладывая в строчки стихов накопившиеся за эти годы эмоции. Чувство нашло выход. Анатолий любил и был любим.
Не Пушкин, конечно, собственно, до Лермонтова тоже далеко, однако Елене стихи Анатолия показались лучшими из когда-либо слышанных. Она любила, безоглядно и до конца, как могут любить только в первый раз, первый и единственный.
Роман вышел на след, он не был уверен, но чувствовал: расстрелянные возле глухой деревни джипы с московской братвой – работа Волка. Он знал, что для самых грязных дел Анатолий предпочитает использовать пистолеты ТТ. В районной милиции помялись, но после звонка сверху дали почитать дело и показали стреляные гильзы.
Дело Анатолия пробилось наверх и спустилось вниз в виде фотографий и ориентировок по розыску. Теперь его искали все – и братва, и милиция, и даже свои, коллеги. Облава началась по всем правилам, и редко кому удавалось ускользнуть при таком раскладе.
Утюг появился на работе и сразу же получил взбучку от начальства. Его вызвали на ковёр, не за опозданье, хотя поводом послужило именно оно. Начальство долго и нудно совестило Ивана, но потом набралось мужества и перешло к главному.
В трёх предложениях всё выглядело так. Во-первых, убийца – киллер, находящийся в розыске. Во-вторых, смерть Сергея необходимо повесить на его совесть. И в-третьих, дело необходимо срочно закрывать.
Утюг сидел в кабинете с мрачным видом, набычившись и кивая головой при каждом несерьёзном высказывании начальства. Откивав своё, он бодро ответил «есть» и пошёл делать своё дело, как понимал его он.
