— У меня к тебе просьба, когда будешь кидать букет невесты, кинь в Элю.
— Так желаешь сплавить ее замуж?
— Нет. Просто хочу видеть лицо ее Сергея, что ему пришел конец.
— А ты очень добрый, — усмехаюсь в голос. — А как же мужская солидарность?
— У меня дочери, какая мужская солидарность?
— Ну, скоро станешь папой сына.
— Вот когда стану, тогда и вспомню про мужскую солидарность. Кстати, о детях. Не мне тебя учить, но не спеши с этим, учитывая, что мир изменился.
— Не буду спешить. Не бойся.
Усмехаюсь в голос, оставшись одна. Какие там дети? Так и помру девственницей.
Коленка нещадно ноет. Приземлилась я на нее и вправду знатно. Но это, как и напоминание о маме и то, что Вадим откусил пол каравая, ерунда, по сравнению с тем, что я вижу сейчас.
Не надо обладать экстрасенсорными особенностями, чтобы не понять — фигуристая девушка с идеально выпрямленными распущенными волосами в черном платье, направляющаяся к нашему столу, самая что ни на есть любовница Вадима. И то, как он напрягается при виде ее, это только подтверждает.
Это как удар под дых. Такого я даже не могла представить в страшном сне. Спасибо тональному крему, благодаря которому не видно, как я побледнела, при виде ее.
Несмотря на живое исполнение на сцене, все гости перестают обращать внимание на исполнительницу, когда Вадим встает из-за стола, быстро направляясь к темноволосой. Возможно, это самовнушение, но, кажется, все пялятся на меня, насмехаясь над ситуацией.
Больше никогда не буду просить дать мне никакой чертов знак! Уже была бы в деревне, а к вечеру привезли бы всю живность и жила бы в своем мирке, никого не трогая и меня в ответ. А может, и к Артему пришла бы и за него вышла замуж, чтобы этот козел, уже мой муженек, кусал локти со своим профуканным бизнесом.
Тянусь за бутылкой шампанского и наливаю полный бокал. Выпиваю залпом и наливаю еще, и в этот момент ко мне подсаживается Руслан.
— Бум заниматься английским? — не сводя взгляда с парочки дылды и бородатого, интересуюсь у Руслана, вновь отпивая шампанское.
— Прям щас?
— Ну как же, у нас десять дней просадки.
— Наверстаем попозже. Ну и еблан, — мне это не показалось. Перевожу взгляд на Руслана.
— Что ты сказал?
— Говорю монблан еблан еб твою ман.
— Это чо? — не сдерживаю смеха. — Новый урок английского?
— Почти. Монблан — это самая высокая точка Альп. Пойдем, что ли, потанцуем?
— Не. Мне куда более нравится наблюдать за гостями. Скажи что-нибудь хорошее.
— Могу спеть. Вот прям песню, просящуюся.
— Давай.
— Сто шагоооов назад, тихо на пальцах, лети мо..
— Стоша говонозад? Хах. Ты про своего братца?
— Ну он тот еще говнозад, но так-то это песня. Сто шагов назад. Мать, ты когда успела опьянеть?
— Ну я же не столько сожрала каравая, как твой брат.
— Ну вот и заканчивай пить.
— Слушай, а кто вот та вот дылда рядом с Вадимом?
— Это…наша двоюродная сестра.
— А как зовут вашу сестру?
— Ой, как ее только не зовут.
— Ну так как? Вика?
— Да. Точно. Вика. Наша двоюродная сестра. У нее проблемы с алкоголем, вот Вадик и хочет сейчас ее угомонить.
— Пиздун.
— Кто?
— Ты.
— Насть, не пугай меня так.
— Чем?
— Матами. Какой кошмар. Так только я могу.
— Я тоже, — как ни в чем не бывало произношу я, смотря на то, как Вадим все же уводит из зала свою любовницу.
А ведь еще недавно я думала, что все может получиться. Как же я хочу вернуть время на этот долбаный конец августа. Надо было еще в лесу выдать ему всю правду, чтобы сразу упер в свой город.
Это я еще не видела его взглядов в сторону ненаглядной Сашеньки, слава Богу, посмевшей явиться не в белом. Ну, как говорится, еще не вечер. Когда любовницу выпроводит, будет пускать слюни на Сашечку.
Только я хочу сделать очередной глоток шампанского, как мой бокал оказывается на столе. И это лапу я узнаю.
— Пойдем потанцуем.
— Мы не разучивали свадебный танец, так что танцевать я его не собираюсь.
— Импровизация наше все.
— Я не хочу танцевать, — грубо бросаю я, не поднимая на Вадима взгляд.
— Я настаиваю.
— Если тебе так хочется танцевать, пригласи свою любовницу. Она точно будет не против, — наконец поднимаю на него взгляд. Ну давай, скажи что-нибудь.
— Она не моя любовница.
— А, ну да, точно. Она ваша двоюродная сестра.
Я бы хотела продолжить и дальше плеваться ядом, но Вадим с силой тянет меня за руку, заставляя встать из-за стола.
— Тебя не смущает, что нет музыки, под которую можно танцевать?
— Сейчас все будет.
Не знаю как он это делает, но стоило нам выйти в центр зала, как заиграла медленная музыка.
— О чем говорили с Русланом?
— Продолжали изучать английский.
— И как успехи?
— Ну, ты как всезнающий человек можешь оценить мое произношение. Зисис сокиабле из вери бэд.
— Это что значит?
— Это общество очень плохое.
— Сокиабле?
— Сокиабле, сокиабле.
— Ты, наверное, имела в виду соушибл. Только это общительный, а не общество.
— Ну, значит, хреново я изучаю английский.
— Или здорово придуриваешься, непонятно зачем.
— Я тоже многого не понимаю в жизни.
— Повторяю последний раз, она не моя любовница, — ну каков же мудак.
— А кто она?
