Сверлю я, скорее, дырку в ее ногах, о чем она и не подозревает, ибо полностью сосредоточена на дороге. Я столько раз за три недели представлял, как пройдусь ремнем по ее заднице за то, что своим упрямством извела меня, что эта мысль стала моей навязчивой идеей.
Всегда знал, что потребность в другом человеке до добра не доводит. И вот эта потребность сидит в ультракоротком платье в нескольких сантиметрах от меня. Такая живая, хорошенькая и меня ведет как подростка в самом расцвете гормонального пика. Это ведь уже не в новинку, должно поутихнуть. Не должно так быть, а сука ведусь так, что становится хреново от собственных желаний.
Сейчас я благополучно забываю о ремне в качестве наказания, ибо мной тупо руководит похоть. Я бы отшлепал ее задницу отнюдь не в качестве наказания. Хотя за такой наряд можно и отшлепать в качестве наказания. Как вообще можно было выйти в таком платье из дома?
Надо отвлечься. Надо отвлечься. Повторяю себе как мантру несколько раз, иначе тупо трахну ее в машине, не доехав до дома.
— Я сняла нам домик за городом со СПА. Так что мы не домой, — да ты ж моя хорошая. — С Русланом я тоже договорилась, ну, правда, сначала он послал меня в жопу. А потом попросил всякие извращения, но это как обычно. Не всерьез.
— А как же подготовка к последнему экзамену? — и все же не могу не поддеть.
— А как же твоя работа? — парирует в ответ, мельком взглянув на меня впервые за все время дороги.
Будучи увлеченным пусканием слюней на ее ноги, я не сразу замечаю, что Настя сбавляет скорость и меняется в лице. Перевожу взгляд на дорогу. Надо бы запечатлеть ее лицо при виде регулировщика. Да ты ж моя лапонька.
— Что помнишь из школы вождения про движение при регулировщике?
— Что его нельзя давить.
— Правильно, пусть живет. Их и так немного осталось.
— Эмм. эээ…оммм.
— Ты кончаешь?
— Пока, нет. Это я так думаю.
— О чем?
— О том, какого хрена я первая в ряду!
И все-таки сдержаться не получается. Усмехаюсь в голос в ответ на ее реакцию.
— Без паники. Что ты перед собой видишь?
— Вижу, что какой-то гееподобный мужик выполняет судорожные фрикционные движения верхними конечностями, бегая по перекрестку и свистя свистулькой.
— И что он хочет?
— Тут надо быть актером пантомимы, чтобы разобрать, что он хочет изобразить своим выступлением. Ты же знаешь, что он хочет, тебе жалко, что ли, помочь жене?
— Ну представь, что меня здесь нет. Ты бы что делала без мужа?
— Вышла бы из машины и пошла домой.
— Еще.
— Понадеялась бы на интуицию.
— Ну и что она сейчас тебе советует?
— Что я зря посадила тебя в машину. Ты накликиваешь на меня беду.
— И тем не менее, представь, что меня здесь нет, лучшая автомобилистка года.
— Ну, я тебе это еще припомню, Вадим.
— Окей. Если палка смотрит в рот, делай правый поворот. Если палка смотрит влево, проезжай как королева. Если палка смотрит вправо, ехать не имеешь права. Если он к тебе спиной, то не рыпайся и стой.
Вашу ж мать, лучше бы не говорил.
— Кому в рот и какая палка?! И кто ко мне спиной? Ху…й, что ли?
— Хулительница мне в помощь.
— Ой, все. Раз никакой гондон не сигналит сзади, значит, не надо ехать. Спасибо за помощь, дорогой муж.
— Никакой гондон не сигналит сзади, потому что точно так же не знает правил. Проезжай, давай.
— Точно?
— Сто процентов.
— Но я хороший водитель. Честно. Этого наверняка никто не знает, кроме тебя, — спустя несколько минут наконец произносит Настя.
— Вот доберемся до места назначения, и я скажу тебе какой ты водитель, невзирая на регулировщика.
От стараний, кажется, скоро высунет язык. Но надо отдать ей должное, водит она не так, как я предполагал. Вполне сносно, правда уверенности не хватает.
В очередной раз залипаю на ее ногах, руки так и чешутся ее потрогать. Наваждение какое-то.
Как там говорят, вся жизнь пролетает перед глазами? Пролетела. Какое-то мгновение и при повороте, на встречку вылетает машина. Не знаю, как у Насти получается свернуть, избежав столкновения и при этом умудриться затормозить в сантиметре от дерева. Сидим неподвижно и молча, кажется, целую вечность.
— Ты как? — наконец произношу я.
— Кажется, я обосралась. А ты?
— Кажется, тоже.
Синхронно переводим друг на друга взгляды и начинаем истерически смеяться. По ощущениям, снова вечность. И замолкаем тоже одновременно. Я знаю этот взгляд. И в подтверждении моих слов, Настя расстегивает ремень и скидывает с себя босоножки. А затем, несмотря на неудобство, ловко перелезает ко мне. Отодвигаю сиденье, и Настя удобнее усаживается на меня, правда чем-то хрустнув.
— Ты ж моя роза, звезда артроза.
— Да я такая. Итак, как ты по мне соскучился? От однерки до десятки насколько?
— На пятнашку, — шепчу ей в губы, задирая платье.
— Я должна тебе кое в чем признаться, — шепчет мне в губы.
— Сначала я, — каким-то чудом перемещаю руки с ее ягодиц на бедра. — Ты хороший водитель.
— Это такая шутка? Я сейчас тоже пошучу, поерзав на тебе, а потом переметнусь на водительское сиденье, — да когда ж я успел вырастить такую стервочку? Знала бы, что на мне и ерзать не надо, одно на хрен движение и я превращаюсь в озабоченного подростка.
