Было в этом молодом парне что-то знакомое… он был похож то ли на Артура в молодости, то ли ещё кого-то из давно покойной родни. Артур… ведь именно он пропал из могилы.
Да ну, бред какой-то. При чём тут сейчас Артур. Из могилы пропало мёртвое, подпортившееся тело, разорванное пополам.
- Так это ваш девиз? — парень будто не слышал вопроса. — Вашей семьи?
- Это девиз Готфридов, а следовательно, и мой, — поморщился Валентин. — А теперь будьте добры показать удостоверение, или я…
Он не мог избавиться от ощущения, что происходит что-то… неприятное. Снова бросило в жар, он пальцем отодвинул ворот, выпуская пар. И почему секретарша не сказала ему ни слова, когда он проходил мимо неё?
- А я вот слышал, что вы так себе Готфрид, — юноша улыбнулся. — Значит, это не мешает вам считать девиз своим?
Ни удостоверения, ни манер. Валентин еле сдерживался, прикидывая, как вести себя с непрошенным гостем.
- Удостоверение, пожалуйста, — с нажимом повторил он.
Парень сел на стул вполоборота, свободно, будто был тут хозяином.
- Держите.
Абстрактные неприятности превратились во вполне конкретные; выдохнув, Валентин откинулся в кресле. Протянутое удостоверение, вопреки опасениям, было в полном порядке и сообщало, что сидящий напротив — Сергей Виссарионов, уполномоченный оперативник отдела внутренних расследований корпорации Крейна.
- Вы, кажется, пришли сюда по делу? — сухо поглядел он на много воображающего о себе мальчишку перед ним. — Вот давайте делом и займёмся. Хотя, признаться, я не понимаю, чего вы ещё хотите — я потратил всё утро на то, чтобы донести до ваших коллег…
- Моих коллег? — перебил его Виссарионов. — О, нет. Дайте-ка я кое-что поясню.
Он перевернул своё удостоверение лицом к себе и постучал пальцем по строке с должностью.
- Вас допрашивали как свидетеля. Я же буду допрашивать вас как подозреваемого.
- Что?! — вырвалось у Валентина.
- Факт первый, — парень глядел на него прямо и с улыбкой. — Убийство произошло в склепе Готфридов. Факт второй. Убитые собирались потревожить могилы Готфридов, и об этом было известно многим. Факт третий. Вы — Готфрид. И даже висящий у вас над головой девиз, — он театрально повёл рукой, — это девиз семьи Готфрид. Из тьмы, — голос получил оттенок издевательской романтичности, — во свет.
Валентин прикрыл глаза. Приехали. Что ж, следует оставаться спокойным.
- Да, — кивнул он. — Я Готфрид. Одного моего происхождения достаточно, чтобы выдвигать обвинения, или у вас что-то ещё, молодой человек?
- О, не обвинения, — ответил тот. — Пока — просто подозрение. В случае обвинения разговор шёл бы не у вас в кабинете.
Наверняка этот щенок — сын кого-нибудь из друзей Крейна, иначе он бы не вёл себя так нагло. Валентин попытался вспомнить, слышал ли он фамилию «Виссарионов». Вроде… да? Или нет. Уверенности не было, всех не упомнишь.
- Кажется, я сделал для семьи Крейнов достаточно, чтобы доказать, — заметил он, — что я Готфрид, верный им. В конце концов, именно моя помощь помогла им прийти к власти в своё время.
Юноша удовлетворённо кивнул, будто отмечая про себя что-то.
- Прошли годы, — ответил он. — Может быть, вы недовольны. Получили не то, чего хотели.
Валентин поморщился.
- Не занимайтесь софистикой, — бросил он. — Хотел бы отомстить — сделал бы это не на своей территории, за которую я отвечаю, и не через девять лет, а намного раньше. Не говоря уже о том, что если бы я хотел отомстить — мне пришлось бы убивать в первую очередь самого себя.
Он вспомнил, как это было. Силы старой аристократии и амбициозной корпорации были… практически равны. Возможно, Крейн победил бы и без него, но оказался бы слишком ослаблен. Совершить задуманное им позволило, не в последнюю очередь, то, что он и ещё несколько людей, близких к Сергею Готфриду, убрали основную часть сил с территории Готфридов.
Сергей Готфрид… даже узнал, что охраны нет, он не верил в его предательство. Не верил до тех пор, пока Валентин лично не отрубил ему руки. Он вообще… не верил в то, что Валентин способен на что-то серьёзное.
Как и Крейны. Но предавать их сейчас, когда они сильны и нет никого, способного бросить им вызов — самоубийство.
- Я не занимаюсь софистикой, — ответил следователь. — Я пытаюсь понять, кто же вы такой, Валентин Готфрид. И почему у вас на стене всё-таки висит этот герб.
- Я не собираюсь отказываться от своих предков, — сморщился Валентин. — Я Готфрид и я горжусь тем, что я Готфрид. Но предки в прошлом, а в настоящем я счёл необходимым встать на сторону Крейнов. Не я предал семью, а они предали те идеалы, за которые я боролся.
Может, это хочет от него услышать мальчишка? Пусть услышит и отстанет. Валентин был человеком дела, практичным человеком; ему не было дела до средневековых кодексов, а девиз он повесил себе на стену… потому что мог. «Смотри, Сергей. Одна из вещей, которые были для тебя дороже всего — теперь дорогое украшение для моего кабинета».
Виссарионов кивнул.
