В синагоге справляли бармицву. Это у евреев такой праздник, когда мальчику исполняется тринадцать лет, и он посвящается в таинства еврейских обрядов и получает равные права со взрослыми евреями. В древности после бармицвы мальчик получал право официально жениться. В спортивном зале я расставил столы и стулья. Женщины украшали зал цветными шариками и плакатами. Ицхак со своими помощниками подростками раскладывал на столах угощение, а я зашел в переполненный народом мэйн шул послушать, как мальчик тонким дискантом нараспев и с завываниями читает по торе нужный текст. Потом я помогал Ицхаку расставлять на столах горячие блюда, прикидывая в уме во сколько обошлось хозяевам бармицвы это угощение. Вместе с оформлением, надувными шариками, наемными музыкантами и официальной платой за обряд получалось около двух тысяч. В спортивный зал ворвались несколько мальчиков, стали с криками бегать и хватать со столов куски тортов и фруктов. Пришлось их как следует шугануть, иначе дети до торжественного ланча разрушат весь настольный дизайн. И я запер изнутри двери спортивного зала. Молитва еще не кончилась, но дети в нетерпении толпились у дверей. Когда они особенно сильно дергали ручку двери, я через стеклянное окошко в дверях показывал им кулак. Молитвенный обряд закончился, я отпер дверь, и толпа евреев хлынула в спортивный зал к празднично убранным столам. Люди весело здоровались со мной, многих из них я уже знал по именам. Миссис Кроцки среди них не было, это означало, к ней приехала дочь Наоми. Веселое торжество должно было продлиться часа на три. Я сказал Ицхаку, что приду убрать зал, когда все гости разойдутся.
По дороге к миссис Кроцки я зашел в строительный магазин купить белила, кисти и скипидар. Надо было покрасить торцы оконных рам в гостиной миссис Кроцки. А главное, надо было подкрасить номера для «линкольна». Номер под передним бампером следует крепче закрепить, при столкновении с «фольксвагеном» он может отломиться и остаться на дороге как вещественная улика. Тощий негр в Бронксе даст мне временный номер, который следует заменить. Это надо будет проделать в тот же субботний вечер на каком-нибудь пустыре южного Квинса, а потом отогнать «линкольн» в Бруклин поближе к моему дому, чтобы с утра быстрее до него добираться.
Дверь мне открыла миссис Кроцки, а за ее спиной тут же показалась смущенно улыбающаяся Наоми. По случаю бармицвы на мне вместо рабочей одежды была свежая рубашка и костюмные брюки. Обе женщины, вероятно, решили, что я прилично оделся ко встрече с Наоми. После приветствий миссис Кроцки сказала, указав на мой мешок с инструментами:
– Ты пришел исправить раму. Это грязная работа. Почему ты в праздничной одежде? – Было понятно, что миссис Кроцки вызывает меня для какой-нибудь грязной работы, и я должен быть здесь в рабочей одежде на тот случай, если на лестнице меня увидит кто-нибудь из соседей миссис Кроцки, чтобы никто не заподозрил, что я хожу сюда ебать Наоми. Я объяснил:
– Сегодня в синагоге бармицва, и я помогал обслуживать гостей.
– У кого бармицва? – поинтересовалась миссис Кроцки.
– Заказывал мистер Рэзник. – Пока я стамеской отскребывал старые слои краски с торцов рамы в гостиной, миссис Кроцки расспрашивала меня, какое было угощение на бармицве. Я перечислял: голубцы, гуляш в грибном соусе, два вида кугеля из лапши, кугель картофельный, свежие овощи, мясо с фасолью, еврейское название этого блюда я забыл, миссис Кроцки подсказала: чолэм. Потом пошло перечисление десертов: пирожные эклеры и наполеоны, торты фруктовые и шоколадные, персики, ананасы, груши, дыни, виноград двух сортов, лесные ягоды. Миссис Кроцки внимательно выслушала, сказала:
– Хорошее угощение. Это ничего. Рэзники довольно богатые, но жадные: мало жертвуют синагоге. Хорошо, хоть на бармицву расщедрились. – Я нанес тонкий слой краски на расчищенное дерево, и сказал, чтобы миссис Кроцки не опускала раму, пока краска не высохнет.
– Это опасно, – сказала она. – Я не могу оставить окно открытым на ночь. Это первый этаж, а у меня нет решеток на окнах. – Я предложил:
– Если вы боитесь воров, я могу переночевать у вас в гостиной. – Миссис Кроцки, как бы невзначай, посмотрела на Наоми. Они встретились взглядами. Я сказал:
– Только я сейчас должен убрать синагогу после бармицвы.
