Он подумал, что «нормально» в его устах прозвучало ядовито, но Макар, радостно отозвавшийся тирадой о том, как он поднялся на чаевых за первую неделю сентября, когда студенты радовались началу учебного года, этого явно не заметил. А Глеб подумал, что знает многое о Наталье Владимировне и Илье, знает, как зовут его коллег-официантов и чем они живут, но почти ничего не знает о его академической группе. Только как зовут старосту – ее имя он как-то упоминал; у Глеба сложилось мнение о ней как о немного занудном, но надежном администраторе. Даже о своей матери Макар говорил с куда большей охотой. И почему-то вопросы о студенческой жизни вызывали неожиданно бурную реакцию, которая в сегодняшнем разговоре была слишком агрессивной.
Макар расспрашивал Глеба о том, что тот успел увидеть и как ему понравилось бесцельно кататься на поезде по всем этим акведукам, выяснил, что ему еще предстоит, пренебрежительно фыркнул, узнав о деревенском празднике, и потребовал сказать, когда Глеб возвращается. Глеб рассказывал, лениво парировал выпады Макара и равнодушно смотрел сквозь стекло. Что-то ему не нравилось в этом разговоре.
Разговор иссяк. Глеб распрощался с Макаром, пожелал хороших выходных и не сильно пренебрегать учебой в начале семестра, с удовлетворением выслушал гневную тираду и наконец распрощался с ним. Он еще немного подержал телефон в руке и неторопливо опустился в кресло. Вытянув ноги, Глеб закинул голову и посозерцал потолок. Затем он потянулся за книгой. Остальные мысли могут и подождать.
Макар сидел на стуле, замерев и плотно сжав веки. Звонок застал его врасплох, совершенно врасплох. Неловкой рукой положив телефон и вытерев потные ладони о брюки, Макар уставился в пол. Почти неделя, которую он не думал о Глебе и не думал вообще, не просто не желала оставаться в прошлом. Она придавила его к земле, с садистским удовольствием представив события в неприглядном свете. Кажется, ну что тут такого, ну Ясинский, ну перепихнулись, ну было прикольно, ничего особенного. До тех пор, пока не вспоминать о Глебе. Перед ним было очень неудобно. И не хотелось, чтобы он про это все узнал. Тем более они вроде как вместе. Макар в раздражении закрыл журнал и оттолкнул его. Недовольно фыркнув, он встал и побрел в комнату – в гостевую комнату, в которой обитал во время отсутствия Глеба. Как-то даже зайти в его комнату Макара не тянуло. Кажется, теперь очень даже было понятно, почему.
Стас позвонил ему вечером. Макар убирал парикмахерскую. Чувствуя себя очень неловко под праздно-любопытным взглядом Ильи, он ответил на звонок и постарался забиться подальше от его проницательного взгляда, который почему-то действовал на него особо удручающе.
- Ты работаешь сегодня? – глухо спросил он.
- Еще как, - огрызнулся Макар.
- Во сколько заканчиваешь?
- Не твое дело! – Макар закусил удила. – Что ты лезешь, как не знаю что? Не знаю, когда заканчиваю, а если бы и знал, тебе что за дело?!
- Ты вообще охренел? – разозлился Стас. – Что значит: «что мне за дело»? Я тебе сейчас точно голову оторву! Где ты?
- Да не вяжись ты ко мне! – рявкнул Макар и нажал отбой.
Илья, с интересом внимавший разговору Макара, даже перестал на это время запускать злых птиц по свиньям. Но развлечения кончились, Макар втянул голову в плечи, окатил его гневным взглядом и сбежал в подсобку. Илья вернулся к телефону и игрушке, но без азарта. А Макар нервничал. Звуки, которые до Ильи доносились, свидетельствовали о его патологической неловкости и сопровождались тихой бранью.
- Ты к Наталье сегодня идешь? – повысив голос, спросил у Макара Илья.
Макар радостно вскочил в его поле зрения; виновато посмотрев на Илью, он тряхнул головой.
- Не, завтра, - искательно заглядывая ему в глаза, с готовностью ответил он.
- Это хорошо. Иначе ты ей всю паскуду перебьешь, вместе с вазами и оконными стеклами, - величественно кивнул он. – Работай, работай, мой маленький пятнистый друг.
Макар задохнулся, набрал воздуха, собрался было сказать что-то обидное, но лишь выдохнул, нервно сжимая и разжимая кулаки:
- Блин, ты гад!
- Я вообще-то твои джинсы имел в виду. Пятна воды, нет? – Илья указал глазами на них.
- Придурок, - буркнул Макар, успокаиваясь.
- Бу, - ответил Илья и снова принялся за игрушку. Макар помедлил еще немного в поле его зрения и вернулся к уборке.
Он явно не хотел уходить, перекладывал журналы, еще раз поправлял цветы и оглядывал зал. Илья осмотрел его с ног до головы и хмыкнул.
- Что, влип, очкарик? – полуутвердительно произнес он. Макар покосился на него и пожал плечами, красноречиво отводя глаза и втягивая голову в плечи. Илья помолчал: ему не хотелось связываться с Макаром еще больше, привязываться к нему еще сильней и оказываться вовлеченным в жизнь совершенно постороннего и совершенно ненужного в общем человека. Он тяжело вздохнул. – Там Наташа вчера пирог подкинула, я не осилил. Иди, делай чай, работничек.
