– Я собираюсь перестелить постель и достать запасную подушку, – объявила Тома, стараясь встать так, чтобы заслонить от бабушки это безобразие – как будто все остальное было безупречно. – Ты сможешь лечь.
– А разве ты не проголодалась после работы?
Бабушка тяжело опустилась в кресло – судя по невнятно-тусклому цвету, ему тоже был не один десяток лет, но, главное, свои функции оно выполняло.
– Я что-нибудь приготовлю, а ты поспи.
– Нет уж, мы договорились, это возьму на себя я. Сижу пять минут и приступаю.
– Не хочешь принять душ?
Полотенце. Надо найти чистое.
– Да, вот это было бы неплохо.
Бабушка сняла и протерла очки. Томе не хотелось думать, что она незаметно разглядывает комнату, каждый ее уголок.
– Симпатичный узор на обоях. – Бабушка удовлетворенно улыбнулась, точно наконец нашла нужные слова.
– Ужасный, – с некоторым облегчением отозвалась внучка.
Иногда ей казалось, что кроваво-алые астры на белом фоне светятся в темноте. А перед рассветом и на закате они становились черными, как наряд вдовы.
– Не так просто найти нормальную квартиру в Москве, – будто оправдалась Тома.
– Это уж точно, – согласилась бабушка доброжелательно. – Но ты справилась, девочка.
– Не я. Мы.
Теперь это слово казалось невероятно далеким и не имеющим отношения к реальности. Тома, Катя и Надя. «Мы».
Что было в относительном порядке, так это кухня. Стол завален вещами Нади и Кати, но плита идеально вычищена, холодильник вымыт, пол подметен. Пятно какой-то патоки на двери духовки почти не бросалось в глаза, если о нем не знать.
