– Ну не может же Вера у нас вечно жить! Тем более если диагноз подтвердится. Это полнейший нонсенс, на мой взгляд, при живом отце и двух бабушках… И потом, ты не видишь, как Юлька мучается? У них же совсем взаимопонимания нет, никакого. Обитают, как на разных полюсах, только что в одной комнате.
– Жень, я все вижу. Все. Только мы же сразу решили, что это для Юли прежде всего нужно. Для нашей Юли. Вот эта ситуация вся. непростая.
– Непростая? Давай уже называть вещи своими именами, ладно? Для твоей дочери это трагедия! Она страдает, а у меня сердце кровью обливается, между прочим.
– Страдания для того и даются, чтобы через них расти. Ты же знаешь. Сколько мы с тобой обо всем этом говорили, и не раз. Особенно в таком юном возрасте. И она растет, неужели ты еще не заметил? Что с твоей дочерью происходит? Я сейчас не про что-то там, а про глубинный уровень говорю. Про сострадание, милосердие, душевную теплоту, которые в ее сердце, как ростки, сейчас потихоньку проклевываются.
– Слушай, но, может, уже хватит страданий, а? Как ты считаешь, психиатр мой любимый?..
Больше я не слушала, потому что и так мне все было ясно. И про ребенка в Иркутске, и про Багиру, и вообще.
Верка. Как же тебе больно сейчас, наверное.
Прости меня, Верка.
С Левой мы встретились в «Свитере», но вообще он не любит туда ходить. Избегает встреч с нашими, хотя они ничего плохого ему не сделали. Просто мне хотелось вдвоем с Левой побыть сегодня – посидеть нормально, кофе попить. Не подумайте, ничего против Елены Сергеевны я не имею, наоборот. Она фантастический человек. Я ее уважаю и даже, наверное, успела полюбить. Но через день туда ходить – это как-то слишком. Тем более у нее есть новенький айфон со скайпом – Николя Иванович подарил. Представляете, он каждый день букеты из Франции ей шлет! Не из самой Франции, конечно, – их тут делают в «Лавке флориста» и приносят Елене Сергеевне домой. С ума сойти, такая романтика, правда?
– Вкусный штрудель? – Лева спрашивает.
Я отламываю кусочек и протягиваю ему на ложечке.
– Ам!
Лева сосредоточенно жует, а потом хохочет. Обожаю его смех!
– Попробуешь у меня тирамису?
Люди, так мне хорошо! Когда мы вдвоем, все у нас по-другому.
Лева держит меня за руку, а я смотрю, как в золотом свете, льющемся из окна, плавают крошечные пылинки. Солнце подсвечивает темные Левины волосы и кажется, что вокруг него ореол. Мне тепло с ним рядом. Держи меня, Лева, не отпускай никуда! Если есть в мире идеальное место и время, то это прямо сейчас, прямо здесь. В «Свитере» в конце мая.
– Юль, я хотел с тобой поговорить. – Лева все-таки убирает руку.
– О чем? Мм, какой вкусный тирамису! Ням-ням.
– Послушай, Юль, это серьезно.
Чувствую, как внутри, словно стрижик перевернулся – чирк! Знаете, как они в небе ныряют, стрижи?
– В общем, вчера я был у Елены Сергеевны.
– И?
– Она девятнадцатого июня улетает. Уже билеты взяли.
– Так быстро? Ничего себе!
– Ну да. Дядя Сережа очень помог с документами, все быстро оформили.
– Надо будет обязательно проводы устроить, – говорю. – Закатим пирушку, ага?
– Это само собой. Но сейчас я о другом хотел поговорить.
– Лева, ты не тяни. Ты меня пугаешь.
– В общем, Елена Сергеевна хочет завещание оформить у нотариуса.
– Что? В смысле завещание?
– На квартиру.
– А у нее родственники есть? Она же вроде бы говорила, что совсем одна осталась. Еще в первый день, помнишь? Никого у нее нет.
– В том-то и дело. Она на меня завещание оформляет.
– На тебя?! С какого перепугу? Не поняла.
Лева некоторое время молчит, а потом говорит так злобно:
– А ты что, думаешь, я этого не достоин? Я два месяца вокруг нее уже на цыпочках бегаю, между прочим. Лева, подай, Лева, принеси! Пока некоторые прохлаждаются.
– Ты сейчас меня имеешь в виду? Я, что ли, прохлаждаюсь? – Мне кажется, я что-то все еще не улавливаю.
– Юль, ты правда думала, что я вот это все в благотворительных целях делаю? Поиски гражданина Васильева и так далее?
– А разве нет?
Вот теперь до меня начало доходить. Помаленьку. Потихонечку. Сразу костюм с галстуком в полосочку почему-то вспомнился.
– Типа шефство над старушенцией взял, да? В исключительно благородных целях. Волонтером заделался, из программы «Жди меня»? Делать мне больше нечего. Только не надо на меня так смотреть, ладно? Я, между прочим, не для себя стараюсь, а для нас обоих.
– Это как?
– А где мы с тобой через два года будем жить? Уж точно не у тебя, твой отец меня на дух не выносит. А ты от моих родителей сама нос воротишь, интеллигентка! Ты просто на облаке живешь, понимаешь? А я на земле обеими ногами стоять хочу, крышу над головой иметь. Бабке эта квартира все равно не нужна больше, она скоро в замке будет жить, станет баронессой. Да она меня умоляла подарок принять, я для нее такое сделал!
– Хватит, Лева. Я все поняла. Я не могу это больше слушать.
Меня трясет, как будто в прорубь окунули и вынули. Я смотрю на Леву и его не вижу. Какой-то чужой человек напротив меня сидит, со злым лицом, со злыми глазами. Я не знаю, кто это. Я сегодня увидела его, оказывается, в первый раз. По-настоящему.
