Феррер, владелец картинной галереи в Париже, узнает, что много лет назад на Крайнем Севере потерпела бедствие шхуна «Нешилик», на борту которой находилась ценнейшая коллекция предметов древнего эскимосского искусства. Он решает отправиться на поиски сокровища, тем более, что его личная жизнь потерпела крах: он недавно разошелся с женой. Находки и потери — вот лейтмотив этого детективного романа, где герой то обретает, то теряет сокровища и женщин, скитаясь между Парижем, ледяным Севером и жаркой Испанией.
Известный французский писатель-романист Жан Эшноз родился в 1947 г. в городе Оранже. Его перу принадлежат девять книг, горячо одобренные французской критикой. Роман «Чероки» был удостоен в 1983 г. престижной литературной Премии Медичи.
Жанр большинства произведений Эшноза можно определить как «мягкий» детектив или иронический ремейк детективов «черной серии». Интрига его романов (впрочем, всегда острая и захватывающая) подчинена именно этой цели: язык повествования — то нарочито простоватый, то чрезмерно напыщенный, то якобы задушевный — все время скрыто и ненавязчиво пародирует шаблонную стилистику детективной литературы, которую Эшноз прекрасно знает и умело использует, создавая свои, на самом деле, очень умные книги. Так, в романе «Знаменитые блондинки» он описывает режиссера-телевизионщика, что разыскивает для своей передачи с одноименным названием бывшую кинозвезду, отсидевшую много лет в тюрьме за убийство и продолжающую убивать людей, которые беззастенчиво пытаются проникнуть в ее личную жизнь. Она бежит из Франции, но он гонится за ней по всему свету. В другом, очень маленьком романе «Один год» (1997 г.) юная девушка по имени Виктория скрывается из Парижа и странствует по Франции после того, как однажды утром нашла своего возлюбленного бездыханным в постели; Эшноз мастерски описывает все драматические перипетии ее бегства, приводящего к неожиданной развязке. (Кстати, пусть читатель вспомнит об этом, читая 9-ю и, особенно, 28-ю главы «Я ухожу»: в книге «Один год» фигурируют те же герои, ее сюжет — часть сюжета следующего романа, который, вполне вероятно, и вырос из этой небольшой, написанной двумя годами раньше, вещи). Да и самый первый роман Эшноза — «Гринвичский меридиан» — являет собой блестящую пародию на современные триллеры. Все книги Жана Эшноза отличаются скрытой и незлой иронией, мягким юмором и занимательностью, которых можно было бы пожелать многим «крутым» детективам. В заключение хотелось бы процитировать отрывок из статьи литературного критика Даниэля Рондо («Экспресс») о последнем, девятом романе Эшноза, который вам предстоит сейчас прочесть: «Это фрагмент современной жизни, преображенный в странную, загадочную историю одним из лучших романистов его поколения».
«Я ухожу, — сказал Феррер, — я расстаюсь с тобой. Я оставляю тебе все — кроме себя самого!» И поскольку глаза Сюзанны, опущенные долу, бессмысленно уперлись в розетку над плинтусом, Феррер оставил ключи на столике в прихожей. Потом он застегнул пальто и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.
Выйдя со двора и даже не взглянув на сюзаннину машину, чьи запотевшие стекла слепыми бельмами пялились на уличные фонари, Феррер направился к станции метро «Корантен-Сельтон», расположенной в шестистах метрах отсюда. В это первое январское воскресенье, около девяти часов вечера, поезд был, прямо скажем, пустоват — всего какая-нибудь дюжина одиноких мужчин, каким стал и сам Феррер двадцать пять минут назад. В обычное время он порадовался бы тому факту, что может сидеть совершенно один в загончике с двумя парами сидений, словно пассажир в отдельном купе, — именно так он любил ездить в метро. Однако нынче вечером он даже не думал о своем везении, возвращаясь озабоченной (правда, куда менее озабоченной, чем ожидал) мыслью к сцене, которая только что разыгралась между ним и Сюзанной, женщиной с трудным характером. Он заранее готовился к ее бурной реакции, яростным крикам, угрозам и тяжким оскорблениям и теперь чувствовал себя утешенным, хотя и от самой этой утешенности было как-то не по себе.
Бросив рядом с собой чемоданчик, где находились главным образом туалетные принадлежности и пара сменного белья, он воззрился на стенки вагона, машинально расшифровывая рекламные плакаты, восславлявшие половые покрытия, двуспальные кровати и прочее движимое и недвижимое. Затем, между «Вожираром» и «Волонтерами», Феррер открыл чемоданчик, извлек оттуда каталог аукциона произведений традиционного персидского искусства и листал его вплоть до станции «Мадлен», где и сошел.
В окрестностях церкви Мадлен электрические гирлянды сходились к уже потухшим звездам над улицами, еще более пустынными, чем станции метро. Разукрашенные витрины роскошных магазинов напоминали прохожим — впрочем, отсутствующим, — что у них есть шанс дожить до невинных утех следующего Рождества. Один-одинешенек в своем пальто, Феррер обогнул церковь, держась правой стороны, ближе к четным номерам улицы Аркад.
