В 1911 году богач и ценитель прекрасного Николай Зосимов решает во что бы то ни стало заполучить в свою коллекцию «Джоконду» – самую известную картину Леонардо да Винчи. Беда только в том, что картина не продается: она выставлена в Лувре и является национальным достоянием Франции. Но разве это препятствие для страстного коллекционера? Конечно, нет! Зосимов нанимает виртуозного мошенника Михаила Голицына и приказывает ему выкрасть шедевр. Голицын прибывает в Париж, долго и тщательно готовится, а когда во всеоружии заявляется в Лувр, обнаруживает, что кто-то его опередил: «Джоконда» похищена буквально несколько часов назад…
Покинув роскошный особняк Джона Моргана, Винченцио Перуджи уже знал, что он предпримет следующим утром. Поднявшись к себе в каморку на самый верхний этаж и пребывая в благодушном расположении духа, достал из шкафа бутылку виски двадцатипятилетней выдержки, которую хранил для особого случая, и плеснул в стакан из тонкого стекла. Подумав, налил до половины – не тот случай, чтобы скупиться, – слегка взболтав янтарную жидкость, он вдохнул терпкий аромат и осушил напиток одним большим глотком. А теперь спать! Уже укрываясь теплым одеялом, был уверен, что ни крики извозчиков, ни гудки автомобилей, ни пронзительный ор мальчишек, продававших газеты, ни даже грассирующая громкая речь мадам Досен, что каждое утро поругивала своего благоверного за испачканный сюртук, не выдернут его из приятного забытья. Проспит спокойно и ровно до того самого времени, когда в близлежащем ресторанчике не начнут подавать ароматный кофе. И вообще, сегодня жизнь ему виделась безмятежной, как предстоящая ночь.
Проснувшись утром в приятном возбуждении, Винченцио Перуджи вышел на улицу, насладился чашкой крепкого будоражащего кофе, затем купил газеты в близлежащем киоске, где размещались объявления о найме на работу, и, прижав газеты под мышкой, затопал к себе в комнату. Еще через четверть часа, вооружившись карандашом, он отыскал то, что нужно, и, довольно хмыкнув, обвел объявление красной жирной чертой. Надев старое пальто, отметил, что на локтях оно пообтерлось, но переодеваться не пожелал, возможно, что так оно и к лучшему. Взяв тонкую трость с черным эбонитовым набалдашником в виде птицы, сложившей крылья, вышел на улицу. Вскочив в проезжающую пролетку, распорядился:
– На улицу Дарю! И только побыстрее!
– Хорошо, месье, домчу быстро, даже не заметите! – с готовностью пообещал молодой возница и, махнув тонким кнутом, поторопил крутобокую рыжую лошадку: – Пошла, родная!
Добравшись до места, Винченцио щедро расплатился с извозчиком. Лихо соскочив с пролетки, бодро зашагал по направлению конторы. Потянув на себя узкую дверь, обитую потемневшей от времени рейкой, Винченцио Перуджи вошел в небольшое учреждение, где за крошечным столом с исцарапанной поверхностью сидел худощавый немолодой человек с вытянутой головой и в тяжелых дымчатых очках, едва державшихся на крошечном вздернутом носе. Он что-то энергично записывал на листке бумаги, не поднимая голову на вошедшего. Лишь только когда Перуджи сдержанно закашлял, привлекая к себе внимание, он воткнул ручку в чернильницу и по-деловому поинтересовался:
– Что вы хотели, месье?
– Я по поводу работы, прочитал ваше объявление и вот…
– Как вас зовут? – перебил служащий.
– Винченцио Перуджи.
– А я главный исполнительный директор по подбору персонала, меня зовут Вольфган Бюрон. Кто вы по профессии, месье Перуджи?
– У меня много профессий, я работал маляром, столяром…
– Отлично! – обрадовался сухощавый. – У нас как раз есть вакансия для человека вашего профиля. В настоящее время нам требуется столяр для работы в здании вокзала.
– В объявлении я прочитал, что вам нужен творческий человек, что вы работаете в музеях, будто бы зарплата там значительно выше. Знаете ли, у меня большая семья, я нуждаюсь в средствах.
Сняв очки, худощавый внимательно посмотрел на Винченцио.
– Разумеется, у нас есть работа иного рода, для более квалифицированных специалистов. Они работают в государственных учреждениях, в музеях, но что вы умеете делать?
– Одно время я работал реставратором. А потом я очень прилично рисую. Например, я могу делать хорошие рамки для картин.
– Рамки для картин? – переспросил директор, задумавшись. – Знаете, как раз сегодня нам пришла разнарядка из Лувра. Мы работаем с ними по контракту, вы согласны?
– Конечно.
– Работа рассчитана на четыре месяца, но она весьма оплачиваема. Они как раз ищут квалифицированного столяра, умеющего делать для картин короба. Кроме того, в музее очень много работы, связанной с оформлением залов.
– У них разве нет людей для такой работы?
– Увы! Сейчас все декораторы и столяры заняты. Руководством Лувра было решено спрятать наиболее важные картины под толстое стекло. Вот они и привлекают дополнительные силы. Так вы согласны?
– Согласен.
– Когда вы сможете приступить к работе?
– В любой день.
– В таком случае давайте не будем тянуть время. Сегодня я вас оформлю, и завтра вы уже можете выходить на работу.
Нацепив очки на оттопыренные уши, он обмакнул перо в чернильницу и произнес:
– Значит, Винченцио Перуджи.
– Именно так.
– Где вы проживаете?
