Питерский студент Андрей Бойцов всегда был склонен к неординарным поступкам. Это его и подвело. Местный бандитский авторитет Темный положил глаз на подружку Андрея Юлю. А когда Андрей попытался выяснить с ним отношения, Темный взял его «на слабо», предложив прыгнуть в Неву с Литейного моста. Андрей приходит в себя в воде, благополучно выбирается на берег и возвращается домой. Он и не подозревает, что прошло уже два дня и что теперь он… живой утопленник. У Андрея нет пульса, он не дышит, не чувствует запахов, не нуждается в пище, но остро нуждается в воде, причем способен поглощать ее даже кожей. Однако окружающие поначалу не замечают в нем никаких перемен. Да и сам Андрей далеко не сразу осознает, что он теперь обитатель двух миров, что ему скоро придется выбирать: умереть окончательно или жить, но за счет смерти других…
Все так тихо, темно под водою, только тина кругом да песок.
Я на ил наступаю ногою и пою этот медленный рок.
Жмется грудь от тоски и от муки, я зубами грызу камыши,
О ракушки порезал я руки, но кругом – ни души!
О-о-о, о-о, я – утопленник!
Точно так же и то, что представляется человеку смертью, есть только для тех людей, которые полагают свою жизнь во времени. Для людей же, понимающих жизнь в том, в чем она действительно заключается, в усилии, совершаемом человеком в настоящем для освобождения себя от всего того, что препятствует его соединению с Богом и другими существами, нет и не может быть смерти.
Я с трудом приоткрыл будто сросшиеся веки и увидел серую прозрачную массу, колыхавшуюся надо мной. Изредка по ней пробегала рябь и, переливаясь, играли сполохи света. Не помню, сколько я смотрел на эту завораживающую картину, пока мелкая рыбешка не проплыла перед глазами.
Я же прыгнул с моста! Воспоминание тряхануло, словно удар тока. Я задергался, в ужасе понимая, что лежу на дне! Тело казалось тяжелым и плохо повиновалось, наверное, из-за разбухшей от воды одежды. Я взмахнул руками, оттолкнулся от дна и всплыл.
Свет резанул глаза. Легкие жадно вдохнули воздух, и я зашелся в долгом, хрипящем кашле. Ноги нащупали твердь. Здесь неглубоко, чуть выше груди. Ветви деревьев склонялись над водой, отбрасывая длинные извилистые тени. Какой-то парк. Глаза щиплет и жжет. Что за напасть: и солнца-то нет – сплошь тучи, а свет невыносимо ярок.
Почему-то не ощущаю холода. А ведь середина июня, купальный сезон не начался, вода холодная. Раздвигая ногами заросли водяной травы и без конца кашляя, я подошел к берегу и стал выбираться на него. Это оказалось непросто. С одежды бежала вода, и глинистая почва вмиг стала скользкой. Чуть не скатился обратно. Вот черт! Ухватившись за ветви кустарника, кое-как выбрался на травку.
Хорошо, что вокруг никого! Идти в мокро-помятом виде я не мог и, прячась за кустами, стал раздеваться. «Вот повезло, – думал я, выжимая штаны, – как же вовремя очнулся! Ведь захлебнуться мог запросто, хотя плавать умею». Внезапный приступ кашля вновь скрутил в дугу. Меня рвало водой и какой-то слизью. Я с отвращением сплюнул на траву жирную черную пиявку. Боже, как эта дрянь попала в рот? Меня вновь замутило, но так происходит со всеми, кто когда-либо тонул. Ничего, просто нахлебался по самые гланды. И эта мерзость в рот заплыла. «Как только жив остался, – подумал я, благодарно взглянув на сумрачное небо. – Спасибо тебе, Боже, спасибо!»
Закончив со штанами и рубашкой, принялся за куртку, предварительно опустошив карманы. Хорошо, что нет документов, а то пришлось бы восстанавливать. Говорят, запаришься… Я посмотрел на истекающий влагой мобильный телефон, подумал: не выкинуть ли? И положил обратно в карман. Крестьянская бережливость, гены. Не могу взять и выбросить дорогую вещь, пусть даже она уже никуда не годится. Попробую разобрать и высушить. Чем черт не шутит: вдруг заработает? Вон Пит рассказывал, в унитаз трубку ронял – и ничего, пользуется… Ключи от квартиры на месте, это хорошо. Ага, деньги! Целых триста мокрых рублей с мелочью. Тоже неплохо. Куда же все-таки меня занесло?
Я огляделся. По реке скользили байдарки, на противоположном берегу прогуливались люди, но гула машин не слышно. Я в парке. Но как тут оказался, ведь прыгал-то с Литейного моста! Ответ напрашивался один: принесло течением. Но, хоть убейте, не помню ничего! Как с Темным разговаривал – помню. Как прыгал – помню. А что дальше… Все даже не в тумане – в полной тьме! Как в «Джентльменах удачи». Вот здесь помню, а здесь – нет. Осознание этого факта наполнило меня ужасом. До сего случая я всегда помнил, где был и с кем. «Да черт с этим всем, – вновь восторженно подумал я, – главное – жив и здоров!»
