Гляжу, как безумный, на чёрную шаль,И хладную душу терзает печаль.Когда легковерен и молод я был,Младую гречанку я страстно любил;Прелестная дева ласкала меня,Но скоро я дожил до чёрного дня.Однажды я созвал весёлых гостей;Ко мне постучался презренный еврей;«С тобою пируют (шепнул он) друзья;Тебе ж изменила гречанка твоя».Я дал ему злата и проклял егоИ верного позвал раба моего.Мы вышли; я мчался на быстром коне;И кроткая жалость молчала во мне.Едва я завидел гречанки порог,Глаза потемнели, я весь изнемог…В покой отдалённый вхожу я один…Неверную деву лобзал армянин.Не взвидел я света; булат загремел…Прервать поцелуя злодей не успел.Безглавое тело я долго топталИ молча на деву, бледнея, взирал.Я помню моленья… текущую кровь…Погибла гречанка, погибла любовь!С главы её мёртвой сняв чёрную шаль,Отёр я безмолвно кровавую сталь.Мой раб, как настала вечерняя мгла,В дунайские волны их бросил тела.С тех пор не цалую прелестных очей,С тех пор я не знаю весёлых ночей.Гляжу, как безумный, на чёрную шальИ хладную душу терзает печаль.<p>1821</p><p>Муза</p>В младенчестве моём она меня любилаИ семиствольную цевницу мне вручила.Она внимала мне с улыбкой – и слегкаПо звонким скважинам пустого тростникаУже наигрывал я слабыми перстамиИ гимны важные, внушённые богами,И песни мирные фригийских пастухов.С утра до вечера в немой тени дубовПрилежно я внимал урокам девы тайной;И, радуя меня наградою случайной,Откинув локоны от милого чела,Сама из рук моих свирель она брала.Тростник был оживлён божественнымдыханьемИ сердце наполнял святым очарованьем.<p>«Я пережил свои желанья…»</p>Я пережил свои желанья,Я разлюбил свои мечты;Остались мне одни страданья,Плоды сердечной пустоты.Под бурями судьбы жестокойУвял цветущий мой венец;Живу печальный, одинокийИ жду: придёт ли мой конец?Так, поздним хладом поражённый,Как бури слышен зимний свист,Один – на ветке обнажённойТрепещет запоздалый лист!..<p>Война</p>
