Максим взял заурчавшего кота на руки, поцеловал в холодный нос.
– Спасибо, Рыжий! Всю сметану дома отдам!
Пересекли поляну, путаясь в густой траве, не сохранившей ни одного следа их недавнего пребывания у скалы. Постояли в молчании у чёрного, с искрой, монолита.
– Ну, и что дальше? – поглядел на Максима Илья. – Пускай кота.
Максим выпустил, но кот зашипел и полез по его ноге вверх, цепляясь за штанину острыми когтями. Пришлось снова взять его на руки.
– Не хочет? – удивился Дима.
– Он свою миссию выполнил, – сказал Олег задумчиво. – Ну-ка, парни, давайте ориентироваться по нашим приметам. Солнце пошло к закату, значит – там запад, в обратке – восток, нам примерно туда. Комягино в той стороне. Я правильно рассуждаю?
– Вроде бы так, – согласился Илья.
– Потопали.
Двинулись прочь от скалы, стараясь идти по прямой, и уже через несколько минут почувствовали облегчение. Напряжение, владевшее всеми, стало спадать, будто с душ путешественников упал огромный валун. Дима Бушуев даже засвистел, пока Олег не посоветовал ему «заткнуть фонтан».
Ещё через полчаса вышли на знакомую тропинку, словно вынырнувшую ниоткуда.
– Уф! – с облегчением сказала Варвара, вдруг обнаружив, что забыла свою корзину у Чёрного столба.
– Можем вернуться, – предложил Максим.
– Ой, только не туда! – изменилась в лице девушка.
– Ну, теперь по грибы? – спросил Илья.
На него посмотрели как на сумасшедшего.
– Домой хочу, – жалобно сказала Варвара.
– А я бы сюда ещё разок наведался.
– Псих! – сказал Дима. – А если бы мы там остались, в этой твоей тьмутараканской параллельной реальности?
– Ну и что? Представляете, сколько нового узнали бы? Вообще на земле много таких мест, где существуют проходы между измерениями, нам повезло, что мы наткнулись на один.
– Да уж, повезло.
– Идём в Комягино, – решил Олег.
– А что мы скажем, вернувшись без грибов?
– Что мы вообще скажем, где были, – проворчал Олег, посмотрев на кота на руках Олега. – Вот кому памятник ставить надо! Он нас вывел! Я для него тоже сметаны не пожалею.
Кот полез по груди Максима, ткнулся носом ему в шею и сказал «мя».
Североморск засыпало снегом, несмотря на середину марта, и город снова побелел, съёжился, притих в ожидании весны и перемен, хотя оптимизма в этом ожидании было мало. Большинство предприятий главной базы Северного флота России не работало. Закованные льдом и припорошённые снегом стояли в порту крейсера, эсминцы, сторожевые катера, чёрно-серыми тушами сдохших китов высовывались изо льда и воды длинные вздутия подводных лодок. Многие из них просто дожидались конца, годясь лишь на металлолом, и только ядерные реакторы не позволяли людям затопить лодки. Завод же по разделке корпусов кораблей не справлялся с ликвидацией списанных посудин.
