Группа учёных-физиков и конструкторов «дыробоя» расположилась рядом с Центром управления полигоном, охраняемым спецподразделениями Министерства обороны, на берегу озера, в сборных домиках. Гостей к подземному бункеру Центра управления доставлял небольшой электропоезд, нырявший в тоннель на северном берегу озера. Сам «дыробой» был установлен на склоне сопки Медвежьей, представлявшей собой голый каменный бугор, испещрённый рытвинами и трещинами. Когда-то в древности сопка тоже была вулканом, но выбросила столько серного ангидрида, что ни деревья, ни кустарники, ни травы на её склонах не росли. Лишь у подножия наблюдались заросли кедрового стланика и вереска.
В двенадцать часов дня начальник полигона генерал Уткин доложил министру обороны, что все готово к испытаниям, и тот кивнул:
– Начинайте.
Московские гости расположились в центре зала управления, перед большим плоским телеэкраном, показывающим склон сопки и бронетранспортёр, на борту которого высилась установка вакуумного поляризатора, похожая на лазерный излучатель и на старинную пушку одновременно. Её ствол смотрел под углом сорок пять градусов к основанию сопки. Во избежание неприятных сюрпризов решено было «просверлить вакуум», а заодно и горные породы под сопкой на глубину километра и по направлению к ядру Земли, хотя и не строго по радиусу к нему.
В зале прозвучал гудок.
Все разговоры стихли. Учёные замерли, впившись глазами в экран. Раздался равномерный стук метронома. На десятой секунде руководитель испытаний коротко сказал: «Пуск!» – и нажал на красную кнопку включения «дыробоя».
Дуло «пушки», обмотанное стеклянной спиралью, покрылось слоем неярких в свете дня искр и плюнуло сгустком прозрачного лилового огня. Раздался странный скрежещущий вопль, от которого у всех присутствующих в зале управления, упрятанного в недрах скал на глубине двадцати метров, завибрировали кости черепа. Люди схватились за уши. Министр обороны выругался. Что-то быстро проговорил Леонтьев, обращаясь к Злотниченко. Речь шла о каких-то «нелинейных деформациях вакуумного поля».
– Предсказанное нарушение конфайнмента, – коротко ответил физику Злотниченко.
Сгусток пламени вонзился в склон сопки, вспухло и расплылось струйками сизое дымное кольцо.
«Пушка» погасла.
– Эксперимент закончен, – лаконично доложил министру руководитель испытаний.
Все разом задвигались, заговорили, перебивая друг друга.
– Я думал, эта штука эффективней сработает, – проворчал министр.
– Наоборот, слишком много шума, – возразил учёный. – В канале разряда возникает лавинообразный процесс распада квантонов пространства на монополи, которые, в свою очередь, разрушают кварки. Процесс этот не должен сопровождаться значительными звуковыми и световыми эффектами.
– Что же мы тогда слышали? Не глюк же, в самом деле.
– Глюком мы называем распад кварков и глюонов на кванты энергии. Проанализируем его параметры и выясним причины звукового удара.
– А посмотреть на ваш «дыробой» поближе можно?
Леонтьев повернулся к коллеге:
– Радиация?
– Практически в норме.
– Пойдёмте, обследуем место удара.
Через полчаса присутствующие на эксперименте в сопровождении начальника полигона взобрались на складку дола и подошли к бронетранспортёру с установкой вакуумного поляризатора.
– Ну и где результат? – хмыкнул министр.
– Вот, – показал рукой один из специалистов в камуфляже, прибывший к установке раньше.
В каменном бугре напротив БТР зияло круглое отверстие диаметром с кулак, окружённое сеточкой трещин.
– И это всё?
– Так точно! – вытянулся руководитель испытаний.
– Я думал… – министр пошевелил пальцами, – здесь будет нечто вроде кратера…
– Мощность импульса невелика… – начал оправдываться Злотниченко.
– Главное, что поляризатор работает, – перебил его Леонтьев. – По всей длине канала произошёл кварк-глюонный распад материи, чего мы и добивались.
– А в броне ваш «дыробой» сможет пробить дырку?
– Разумеется.
– И на каком расстоянии мы сможем уничтожать бронетехнику противника?
– Теоретически на любом, но в данном случае импульс был рассчитан на километровую глубину затухания. Сейчас проверим и выясним.
– Что ж, неплохо. Продолжайте работу. – Министр бросил взгляд на несолидную дырку в каменном бугре и направился к подножию сопки, где его и свиту ждал вездеход.
Злотниченко и Леонтьев задержались возле группы испытателей, облепивших бронетранспортёр.
– Миша, какова глубина канала? – поинтересовался конструктор «дыробоя».
– Меряем, – отозвался руководитель эксперимента. – Нет эха… но, должно быть, не меньше километра, без сомнений.
Он ошибался.
Длина пробитого в горных породах канала была гораздо больше, хотя никто из специалистов этого ещё не знал.
Савву Бекетова разбудил звонок.
«Какого чёрта?! – ругнулся он в душе, дотягиваясь до трубки телефона. – Я же в отпуске…»
– Слушаю, Бекетов.
– Майор, срочно в управление! – раздался в трубке глуховатый голос полковника Старшинина. – В десять должен быть у меня как штык.
