Снимки, сделанные с высот трёхсот пятидесяти километров, неожиданно показали в пустынях целые россыпи странных формирований, нечто вроде «каменных лесов» и «садов камней», объединённых в своеобразные «города». А когда в атмосферу планеты опустились дроны и автоматические исследовательские комплексы, к экранам корабля прилипли не только учёные, но и заинтригованные члены экипажа космолёта.
Картины открывались и вправду ошеломляющие! Причём, с одной стороны, каменные россыпи были одинаково организованными, образующими регулярные структуры, с другой – отличающимися друг от друга геометрией скал. Но все эти скалы так походили на некие осмысленные фигуры, на «скелеты динозавров» либо на утонувшие в песке сооружения, что у зрителей невольно возникало впечатление – Афродита представляет собой колоссальное кладбище!
Впрочем, кроме своей удивительной формы, «скелеты» и «сооружения» совпадали по составу с горными породами или песчаными дюнами, из которых выглядывали вершины этих образований. Во всяком случае, замеры, сделанные беспилотниками и роботами на поверхности планеты, не выявили отличий в материалах странных конструкций и скал. Природа словно посмеялась над людьми, предъявив им объекты, похожие на фигуры живых существ либо на искусственные сооружения, хотя ничего живого или искусственного в них не было.
На третий день пребывания «Дерзкого» в системе капитан Бугров выдал разрешение начать исследования планеты непосредственно на поверхности Афродиты, в районах, вызвавших наибольший интерес у членов экспедиции. Сажать космолёт на планету он не стал, несмотря на отсутствие явных признаков опасности в пределах контролируемого пространства, поэтому на пилотов «Дерзкого» – Ивана Ломакина и Альберта Полонски – ложилась дополнительная нагрузка, пилотировать десантные шлюпы класса «трансформер». Оператор беспилотников и исследовательских модулей Филипп Каледин тоже был пилотом первого класса, водившим в том числе и шлюпы, и Бугров разрешил ему занять место пилота второго катера.
В первую пилотируемую экспедицию на Афродиту отправились сразу два шлюпа. Решено было посетить плато в северных широтах планеты, получившее название Заводские Столбы, и пустыню в южной части Афродиты, засеянную скалами «растительных» форм, названную Каменный Лес.
Кресло пилота шлюпа под номером один занял Иван Ломакин, второго – Филипп Каледин. За время полёта парни сдружились и пообещали во всём поддерживать друг друга.
Из учёных экспедиции в первом шлюпе разместились Шустов и Нурманн, во втором Карла де Лонгвиль и Шампинолли.
– При малейших признаках опасности сразу назад! – приказал капитан Бугров железным тоном. – Промедление буду считать неподчинением инструкции со всеми вытекающими! Как поняли?
– Будет исполнено! – браво отрапортовали Каледин и Ломакин.
«Дерзкий» один за другим сбросил шлюпы в дымное марево атмосферы Афродиты, и восьмиметровые аппараты, похожие на гигантских горбатых скатов, но умеющие менять форму в зависимости от внешних условий, устремились к границе тропосферы и дальше вниз, в плотные воздушные слои, насыщенные азотом и кислородом почти в тех же пропорциях, что и земной воздух.
Сначала Ломакин по просьбе начальника экспедиции медленно пролетел над Каменным Лесом. Сделал круг. За ним тот же маршрут повторил Каледин.
– Признаков опасности не вижу, – сказал Иван.
– Подтверждаю, – отозвался Филипп.
– Садимся?
– Сделайте ещё один круг, – попросил начальник экспедиции, вглядываясь в экран «стоглаза» – аппарата контроля физических полей, установленного в кабине шлюпа. – Повторим замеры.
Облетели Каменный Лес на высоте двух километров.
Сверху это странное образование и в самом деле напоминало засохший земной лес, деревья которого потеряли ветви, превратившись в уродливые, скрюченные и расслоившиеся столбы, разве что размеры этих столбов впечатляли: толщина их у основания достигала пятнадцати метров, а высота превышала две сотни.
– Доложите обстановку! – потребовал у пилотов капитан Бугров.
– Всё тихо, – сообщил Каледин. – Под нами никакого движения. Температура воздуха плюс двадцать шесть градусов. Ветра нет, болезнетворных организмов не обнаружено. Состав воздуха: восемьдесят процентов азота, девятнадцать кислорода, можно дышать.
– Отставить дышать! Выход только в скафандрах!
– Если мы не станем дышать – задохнёмся, – пошутил Ломакин.
– Иван!
– Понял, капитан, выполняю.
Шлюп завис между тремя гигантами, напоминающими высохшие секвойи, растрескавшиеся от жары и времени.
– Приземляемся, – сказал Шустов.
Аппарат плавно опустился на неровный бугор цвета лишайника.
Так как все пассажиры и пилот давно сидели в скафандрах, выполняя рекомендации инструкции, процедура выхода не заняла много времени.
Иван выбрался на захрустевший песок первым, огляделся, держа в руках штатный плазменный излучатель.
– Тяжеловато…
– Гравитация здесь на пятнадцать процентов больше земной, – пояснил Нурманн тоном школьного учителя.
– Знаю, просто оценил, всё спокойно, выходите.
– А мы? – раздался в наушниках шлема голос Филиппа.
Иван поднял голову.
