Эта дядина Серёжина «правда» занимала не только его одного. Это была и забота обоих председателей колхозов, обоих директоров школ – Кокошинской и Лубянской. А так же и механиков. И вот однажды в феврале они все вместе решили отправиться в областной совет, решив прихватить с собой по паре пацанов от колхозов на всякий случай. В их число попал и я.
Собирались мы – сходились и съезжались, у Кокошинского правления. Нас задерживал запаздывающий Федька. Он в Мякошино живёт. Не догадался видно ночевать у кого-нибудь в Кокошино. Из Мякошино пешком шёл, а нам его ждать пришлось.
«Что такое – опоздание? – напустился на запыхавшегося Федьку Сергей Семёныч. – Объясни мне, молодой человек». – «Опоздание, – оправдывался Федька, – это когда приходишь позже назначенного времени». – «И всё?» – «А что ещё?» – «Так вот, запомни, молодой человек, опоздание – это воровство, оскорбление, издевательство и неуважение себя». Федька пожал плечами, не понимая что к чему. «Не понял?» – спросил Сергей Семёныч. Федька покрутил головой. «Так выслушай и запомни. Ты воруешь чужое время. Плюёшь на того, кто отдаёт тебе своё время ни за что ни про что, играешь на нервах ожидающего и не обращаешь внимания на то, что тебя в это время ругают, а может и проклинают и в хвост и в гриву». Федька виновато потупился. «Ну всё, – скомандовал Сергей Семёныч, – поехали».
До города сто двадцать километров. Мы тронулись из Кокошино утром через Костышевку на двух «газиках». В первом ехали: Пётр Иваныч, Ефим Георгиевич (директор нашей школы), Иван Семёныч, Федька Тетюня – мой одноклассник из Мякошино. Тетюня – это у него прозвище такое, а фамилия у него – Фекашин. У нас, у пацанов, почти у всех прозвища есть. И у меня есть – Чурок. Мы к ним привыкли и не обижались. Иногда имя и не упоминаем, только прозвище. И отзываемся на них. Ну и я в этой машине ехал. За баранкой был Федька, а вторую половину пути – я. Только подъезжая к городу за руль сел Иван Семёныч. Во втором «газике» ехали: Сергей Семёныч, дядя Серёжа, Олег Львович (директор Лубянской школы), Шурка-Кокурка, пацан из нашей братии (фамилия у него – Кокурин) и Васька Зюков. Машину вначале вёл Васька. Доехали, в общем, спокойно, без приключений. В облсовете старшие велели нам ждать на первом этаже у входных дверей, а сами пошли «считать» этажи да кабинеты. К кому они попадали, как и что доказывали – мы не знаем. Прождали мы их до часу дня, скуки ради изучая этажи, лесенки да стены. В час к нам спустился Иван Семёныч и сказал, что они не могут попасть к «главному». Сейчас обед начнётся, возможно после обеда повезёт. А нас с собой привезли зря. Значит мы можем погулять по городу и вернуться к машинам часов в пять вечера. А чего ради гулять по городу впустую?
«Пошли в кино», – предложил Шурка. «А где оно?» – спросил Васька. – В кинотеатре». – «Да я знаю, что не в бане. Кинотеатр-то где?» – «Спросим». – «А какое кино-то?» – спросил Федька. «А вон реклама – выбирай».
Мы подошли к афишам и стали разбираться, что и в каком кинотеатре идёт, и какие сеансы, чтобы нам успеть вечером к машинам. Выбрали какую-то Американскую картину в кинотеатре «Сатурн» и стали спрашивать у прохожих, где этот кинотеатр находится. Оказалось надо ехать на «седьмом» автобусе до конца.
«А я есть хочу, – заявил Федька. – Пошли сначала в магазин. Что-нибудь пожевать купим». Возражать никто не стал. Продовольственный магазин оказался совсем недалеко от горисполкома. Мы вошли в магазин и стали разглядывать витрины с продуктами. Магазин большой, не то, что наша Кокошинская лавка. Естественно, нам было всё интересно – и содержимое витрин, и оформление. Федька ткнул меня в бок. «Ты чего?» – спрашиваю. – Читай». Он указал пальцем на «предупреждение» в молочном отделе – «Молоко следует пастеризовать». – «Это как, – говорю, – «пастеризовать»?» – Он пожал плечами. Васька с Шуркой заметили нашу озадаченность, поинтересовались в чём дело. – «А вот, читайте?» – показал Федька. Шурка прочитал, посмотрел на нас и на Ваську. – «С сахаром что ли? Или без сахара?» – «У продавщицы спроси», – посоветовал Васька. Но наш разговор услышала стоявшая у прилавка старушка и подсказала: «Кипятить. Пастеризовать – это значит кипятить». Шурка засмеялся. – «Несуразица какая! Пастеризовать – значит кипятить». – «И что в этом смешного?» – удивилась бабушка. – «А разве это не смешно?» – удивился Шурка. Мы тоже рассмеялись. Рассмеялись скорее над ответом Шурки, а не над словом «пастеризовать». Бабушка, глянув на нас непонимающе, отошла к следующему прилавку.
