В понедельник, 13 июня, когда она шла на рынок купить чипа[346], дон Хосеф Мария, замешавшись в толпу, незаметно пробрался к ней и сказал, что Караи-Гуасу, видно, пронюхал про «баклуши» и «бирюльки», потому что велел всыпать ему плетей. Он сказал ей. что она должна приготовиться ко всему. Она, по ее словам, ответила, что всегда готова ко всему и берет всю вину на себя и ничего не боится.
Тогда преступник дал ей 3 пары штанов из английского полотна, две в полоску и одну гладкую, одну рубашку из здешнего полотна с кружевным жабо и переливчатый платок с золотыми цветами и с желтой и красной каемками по краям, чтобы она все это выстирала и выгладила. Эти вещи вышеназванный Хосеф Мария надевал, когда они вдвоем ходили на негритянские гулянья в Камоа-куа, в Угуа-де-Седа или в Кампаменто-Лома и там плясали, по выражению допрашиваемой, до упаду, и возвращались на заре, не чуя ног под собой.
Он дал ей также серебряное кольцо и зеркальце в оправе из того же металла, сказав, что это последний подарок, который он может ей сделать, потому что ангела-хранителя у него нет и он чует, что ему судьба скоро расстаться с жизнью и что если это так, то, говорит индианка, «его милость дон Хосеф Мария и под землей будет помнить обо мне и о нашем ребенке, который родится, когда он уже будет мертв, как оно и случилось перед Рождеством прошлого года. И еще сеньор дон Хосеф Мария сказал мне, что, если мы захотим увидеть его, нам стоит только поглядеть в зеркальце, и там мы всегда найдем его лицо, которое будет смотреть на нас с любовью и преданностью...» (Конец абзаца вымаран и почти не поддается прочтению.)
Сегодня, 6 января, в день рождения Его Высокопревосходительства, она заявляет, что явилась по собственной воле, никем к тому не понуждаемая, дать показания касательно преступлений, вину за которые, как она уже выразилась ut supra[347], она всецело берет на себя.
