Ваше превосходительство, конечно, понимает, что, если бы эти останки находились в нашей стране, не было бы больших трудностей на пути к успешному достижению поставленной цели, поскольку подобные предприятия в конечном счете имеют всегда главным образом символическое значение. Но так как эти останки должны быть привезены из Буэнос-Айреса, где герой нашей борьбы за независимость подвергался таким нападкам со стороны представителей мощного течения в общественном мнении, упорно враждебного его личности, а в особенности его деятельности на посту главы государства, этот вопрос по указанным причинам представляется деликатным и заслуживающим тщательного и объективного изучения. Я полагаю, что в настоящее время упомянутое течение в общественном мнении Аргентины снова набирает силу, и поэтому мы должны считаться с возможностью, что останки, находящиеся в Буэнос-Аиресском Историческом Музее, не являются подлинными. В этом случае против нас, без сомнения, повели бы коварную пропагандистскую кампанию, и мы рисковали бы даже оказаться в смешном положении.
Никто не может сомневаться в подлинности документа, о котором я говорю (речь идет о документе, по-видимому, доказывающем подлинность останков). Однако, на мой взгляд, он неубедителен, поскольку тот, кто долгое время держал эти реликвии «в коробке из- под вермишели», а потом подарил их иностранцу, недвусмысленно говорит нам, что они никогда не вызывали у него никакого интереса и не пробуждали патриотического чувства».
Мануэль Пенья Вильямиль (24 марта 1961)
«Чтобы информировать Ваше превосходительство, придерживаясь критериев строго научного исследования, необходимо ответить на два вопроса, хотя и связанных между собой, по требующих различной постановки. Во-первых, достоверно ли, что останки, находящиеся в Буэнос-Айресском Национальном Историческом Музее, принадлежали Пожизненному Диктатору? Во-вторых, позволяет ли правительству нынешнее состояние исторических исследований по данному вопросу предпринять официальные шаги для возвращения этих останков?
