Я поспорила, что не слабо подойти и поцеловать Кайсарова Валеха. Царь и бог нашего города. Он позволил. Но не сказал, насколько это опасно: быть его девочкой. А врагов у него много.Теперь выбор один: сдаться или стать сильнее.
— Что ты сказал? — вместо рычания жалкий хрип выдаю.
Едва языком ворочаю. Взгляд сфокусировать пытаюсь, но фигура Ройса плывет перед глазами на белом фоне больничной палаты.
— Повтори! — со второй попытки получается лучше, отчего тот по струнке вытягивается.
— Матильда сбежала, — четко выговаривает.
А меня пот прошибает. Но не вследствие отравления, а от страха за девчонку. Свободной от капельницы рукой провожу по лицу, сжимая переносицу.
— Как, твою мать, вы допустили? Ройс, как ты не уследил?
— Босс, я…
— Всех порешу, слышишь? За каждый ее вздох ответите! Прессовать буду, пока не найдете!
Выдираю к херам иглу из вены, сгибаю руку в локте. Встать пытаюсь. Ройс ко мне бросается, стараясь задержать.
— Валех-джан, тебе нельзя!
— Да пошел ты к.…, — толкаю его в грудь, но тут же падаю на подушку.
Перед глазами калейдоскоп из цветных искр. Палата кружится, а к горлу тошнота подступает. Зубы сжимаю, до боли в скулах. Сука! Ну, как же так!
Нашел ее, свою Матильду, вырвал из лап Мара, чтобы вот так, по глупости, опять потерять.
Какого хера я вино выпил? Потому что доверял братве. Не думал, что допустят до такого: отравленное на стол поставят.
Крыса в доме! Найду и лично лоб зеленкой намажу. Наглушняк. Стопроцентно!
— Валех-джан, ей веришь, а нам не доверяешь? Чужая она!
— Да неужели, — глаза открываю, на Ройса смотрю.
Тот склоняется низко, на кровати меня удерживает. Дыхание его учащенное слышу. Едва ли не удары сердца. Боится! За себя?
Кому теперь верить?
— Объяснись, Ройс! — прошу, а сам медленно выдыхаю, в себя прихожу.
— Сам посуди, босс. Предки ее хату людям Мара сдали. Девчонку купить могли. Приказать. Подослать. Сама же тогда подошла, про спор пела. Красиво заливала, а ты повелся. Прости, брат, но не верю я девчонке!
— Зачем бы Мар ее выкрал? Не сходятся твои слова с делом, Ройс.
— Тумана нагнать, босс.
— Удобно свои косяки на девчонку скинуть, — рявкаю и поднимаюсь.
По руке тепло пробегает. Глаза скашиваю, а то кровь из вены бежит. От ее вида в душе злость вскипает. Удары сердца в ушах отдаются. Так и вижу, как адреналин в кровь выстреливает, силы придает.
— Одежду мне подай!
— Так мы не привезли еще, — руками разводит.
— Свою снимай! — рычу. — Сам в трусах пойдешь, все равно за рулем. А хотя нет! Один поеду.
— Босс, тебе нельзя за руль, — отвечает, а сам в коридор выглядывает и уже другому приказывает, кто на охране в коридоре больничном стоит. — Шмотки снимай! Вал уезжает.
Тот беспрекословно подчиняется. Натягиваю брюки, футболку. Невольно аромат парфюма ловлю. Не мой любимый, с ноткой перца. Но да ладно, скоро переоденусь в свое, а после…
И за стену хватаюсь. Сука! Плывет все…
— Валех-джан…
— Нормально все, — процеживаю сквозь зубы, выходя из палаты. И на медсестру натыкаюсь:
— Это что еще такое? А ну-ка, марш в кровать! Что за самоуправство?
— Не ори! — рычу на нее, с дороги отодвигая.
— Я доктора позову!
— Не напрягайся так. Ройс, уйми бабу!
Сам уже по коридору плыву. Ноги ватные, но иду упрямо. Гадом буду, но крысу найду. Своими руками придушу гниду!
— Босс…
— Что?
— Просто помочь хотел, — Ройс под локоть берет.
Я выдираю. Не хер из меня калеку делать! Да, облажался. Но сам же исправлюсь. Если девчонка виновна, то вытрясу правду сам. Вот только найду ее. Бля буду, но найду!
Я верну тебя, Матильда! Где бы ты ни находилась…
(Матильда, сутки назад)
Боль…
Она пронзает насквозь. Поднимается снизу, от самых пяток. Стискиваю зубы, чтобы не зареветь. И больно не столько из-за прокола пятки, когда с забора спрыгиваю, сколько на душе мерзко и пакостно.
Ведь я ничего не сделала, а мне не верят, обвиняя в смертных грехах. Разве я могла отравить Валеха? Зачем мне это, а самое главное, как бы я исполнила отведенную мне роль убийцы?
И доказать не в состоянии, пока Валех в больнице. А если не выживет, тогда что мне делать?
Вопросов нескончаемое множество. Ответов ни одного. Даже на элементарный вопрос: куда идти?
Но стоять тоже не дело. Джигиты быстро обнаружат мое исчезновение из кладовой, куда закрыли до приезда Кайсарова-старшего. Начнут искать. А я тут, на соседнем участке, стою и стену подпираю, из ноги колючку вытаскиваю.
Карман рабочего комбинезона, который так удачно в подсобке нашла, секатор оттягивает. Там же его и обнаружила на стеллаже, в кладовой. Вытаскиваю садовые ножницы, в руке сжимаю.
Пусть и не по назначению, но применить можно, в случае необходимости. Больше я собой помыкать не дам. Хватит! Натерпелась за сутки.
Быстро осматриваюсь, насколько ночь безлунная позволяет. Не знаю, кому дом принадлежит, но хозяева явно отсутствуют. Темнота не только в окнах, но и в небольшом дворике. К счастью, без собак.
Крадусь, как воришка, вдоль дома. К звукам с улицы прислушиваюсь. Вот сейчас через забор очередной перелезу, благо он не такой высокий, как у Кайсарова, и куда дальше?