Но оставалась одна неприметная лапшичная с потоком гостей, который меня вполне устраивал. К тому же, там я чувствовал себя лучше, чем где-либо еще. Заодно сделаем хороший чек одинокой госпоже О, чтобы впроголодь следующий месяц не сидела. Ей ведь совсем скоро по счетам платить, а доходы «Анекан Джансо» в последние годы ненамного покрывали убытки. Значит, решено.
По пути в скромное, но уютное заведение, расположенное на окраине города, господин Сон занимался тем, что предавался светлым воспоминаниям. Джина делала вид, что втыкает в телефон, но краем глаза я заметил, что девушка просто перелистывает меню смартфона с иконками вверх-вниз.
Да, родителей наших Джина так и не смогла простить, спустя столько лет, и я был не вправе винить ее за это. Сам ведь не отличался терпимостью к поступкам отца и «матери». Однако сейчас любопытство сестры временно переселило все накопившиеся обиды, и она слушала о становлении профессора Волкова с не меньшим интересом, чем я.
— Всё началось в девяносто восьмом году. Еще до выпуска из «Седжона», Александр выделил меня из числа студентов, — горячо делился с нами мужчина лет сорока пяти, будто бы вернувшись на пару десятков лет назад и вновь оказавшись в теле молодого паренька. — Сперва я помогал ему с организацией лабораторной практики. Подготавливал реактивы, делал распечатки и всё в таком духе. Но когда до моего выпуска оставался последний семестр обучения, профессор Волков неожиданно уволился одним днем, никого заранее не поставив в известность. Был большой скандал… да-а-а, — покачал он головой.
Ну а я готов был поспорить, что именно в девяносто восьмом году отцом завладела идея создания сыворотки. Примерно за два года до моего рождения. Он уволился, чтобы уделить своим исследованиям больше времени, однако примечательно, что свадьба Александра и Миён, если опираться на новостные сводки того времени, состоялась в девяносто девятом.
Знала ли Миён уже тогда, что ей никогда не будет суждено родить собственных детей? Знала ли она о своей необычной роли в исследованиях мужа? О том, что станет всего лишь инкубатором для выращивания двух подопытных — меня и моей сестры?..
— Но сразу после выпуска, когда я только-только взялся за поиски работы, профессор нашел меня и предложил работать на него, — продолжил господин Сон. — Стать его личным ассистентом. По большей части я должен был заниматься приготовлением компонентов по заранее выведенным им формулам, а перед этим подписать документ о неразглашении.
— Значит, формулы всегда были перед вашими глазами? — уточнил я.
— Да, были, но создание сыворотки — сам по себе трудоемкий процесс, включающий в себя не только подготовку отдельно взятых компонентов, но и правильное их сочетание между собой на каждом последующем этапе. Вот о дальнейших этапах я не знал ничего… хотя и не скрою, пытался это узнать, чтобы лучше понять, что это такое.
— То есть, если бы я прямо сейчас попросил вас воссоздать сыворотку, вы не смогли бы этого сделать?
— Сейчас я не смог бы вспомнить даже формулы элементарных компонентов, господин Валкер, — мотнул мужчина головой. — То есть… Алекс, — быстро исправился он. — Столько лет прошло… А создать сыворотку с нуля, не зная формул для проведения конечных этапов, не сумел бы и тогда.
На этом моменте Джина бросила взгляд на химика через зеркало дальнего вида и, когда мы с сестрой переглянулись, кивнула. Значит, не лжет.
— Только не говорите, что собираетесь пойти по стопам вашего отца и попытаться воссоздать… это, — с нотками страха в голосе произнес господин Сон. — Ни к чему хорошему такая затея не приведет. Я вам точно говорю!
— Почему же вы так считаете? — спросил я, поглядывая то на дорогу перед собой, то на озадаченное лицо преподавателя. — Кажется, отец был совершенно иного мнения о сыворотке, раз уж столько сил потратил на ее создание.
— Вовсе нет. Вернее… сначала да, профессор Волков намеревался создать универсальное лекарство, которое позволило бы людям быстрее оправляться от ран и болезней. Нам обоим это казалось делом достойным, которому можно было бы посвятить всю свою жизнь…
— Но?.. — протянул я, как только мужчина сделал продолжительную паузу.
— Он слишком увлекся. Идея универсального лекарства переросла в нечто большее.
— Полную модификацию генома? — подсказал я.
— Включая необратимые изменения в работе головного мозга. Изначально это казалось невозможным, но спустя время профессор принялся выводить всё новые и новые формулы, проводя в лаборатории сутки за сутками без перерывов и отдыха. Мне с трудом удавалось поспевать за ним. Занимаясь приготовлением одного компонента, я мог спустя несколько часов получить от него новую формулу, а практически завершенную работу утилизировать. Тяжело как морально, так и физически. Более того, эксперименты с животными постепенно сошли на нет. Они уже не давали четких представлений об эффективности сыворотки в той мере, в которой это было необходимо…
— Были и другие подопытные, помимо меня?
