— Очень хорошо, — похвалили его. — И давно… папа колет тебе такие уколы?
— Не помню, — честно признался ребенок, мотнув головой. — Наверное, я давно боею…
— А как чувствуешь себя после них? — участливо поинтересовался парень. Голос его дрожал. — Лучше?
Мальчик неуверенно кивнул.
— Что ж… — с горькой улыбкой выпрямился ассистент и снова взял шприц в руки. — Знаешь, что нужно делать?
Не говоря ни слова, мальчишка вытянул руку и начал активно работать кулаком, чтобы увеличить венозный поток крови ради лучшей визуализации вены. И, наблюдая за этим, Вун сам едва не пустил слезу.
Они с профессором с самого начала понимали, что столь сложные исследования будут сопряжены с большим количеством проблем, но маленькие дети в качестве подопытных… О подобном раньше и речи не шло! Если бы только Вун знал, к чему приведут опыты с самого начала, то, может быть, и вовсе отказался бы принимать в них участие.
Вот ребенок уставился на ассистента исподлобья, с некоторым укором в глазах, и парень до крови прикусил губу в попытках вернуть себе самообладание.
Первым делом стоило завершить работу, а уже после переговорить с профессором и сделать попытку вразумить его. Может, и не одну. Вкалывать сыворотку мышам и собакам — еще куда ни шло, но людям… это уже слишком.
Игла вошла в вену далеко не с первой попытки. На нервах Вун промахивался, доставляя ребенку еще больший дискомфорт, однако ничего не мог с собой поделать. Руки не слушались его, а вена казалась слишком маленькой. Но, плотно стиснув челюсти, мальчик терпел, а парень срывающимся голосом рассыпался перед юным подопытным в извинениях.
Наконец, раза с пятого, сыворотку ввести удалось. Вещество из инъекционного шприца до единой капли смешалось с кровью ребенка, и в тот момент химику пришло четкое осознание, что ничего сложнее ему в жизни делать не приходилось. И он надеялся, что больше не придется…
— А теперь? Как себя чувствуешь? — осведомился ассистент, отворачиваясь и выбрасывая использованный шприц в синий контейнер, предназначенный для фармацевтических отходов.
— Ничего, — последовал ответ.
— Совсем ничего? — обернулся к нему Вун, и мальчишка пожал плечами. — А ты крепкий парень.
— Угу, — отвел ребенок взгляд и уставился на пол, уложенный белоснежной плиткой. — Пойдемте уже? Вы отвезете меня домой?
— Отвезу, — натянуто улыбнулся химик, снова отвернувшись от сына профессора и упершись руками в столешницу. — Не хочешь заехать куда-нибудь по пути? Какие игрушки тебе нравятся?
— Не знаю.
— Не знаешь? — удивленно переспросил он и почувствовал, как глаза опять защипало. — А мне вот в твоем возрасте динозавры нравились…
Свет в лаборатории мигнул, но мальчишка даже не вздрогнул от этого. Просто сидел и продолжал терпеливо ждать, когда же странный дядя сдвинется с места и они уедут отсюда.
Распахнув глаза, я уставился в потолок своей спальни и еще некоторое время смаковал вернувшееся ко мне воспоминание.
Неудивительно, что оно так сильно припозднилось. Сколько мне тогда было? Два года? Три? Готов был поспорить, что это сыворотка, ставшая уже неотъемлемой частью меня, постепенно открывала мне доступ к заблокированным нейронным связям. Даже к таким, которые для обычного человека уходят безвозвратно.
И всё-таки с профессором Сон Вуном мы познакомиться успели еще до авиакатастрофы. Слишком уж быстро он признал меня вчера, и причина тому теперь была очевидна — иногда он подменял моего отца и проводил процедуры самостоятельно.
А я и не думал, что наш неожиданный визит в университет может доставить ему столько боли. Заставит его вспомнить о совершенных по юности ошибках, о выборе, который ему пришлось сделать на рассвете карьеры. Растерянное лицо помолодевшего в моих воспоминаниях ассистента стояло перед глазами так отчетливо, словно я снова пережил наш первый сеанс в той лаборатории.
Но что случилось — то случилось, и сейчас уж точно незачем ворошить прошлое. Да, в настоящий момент перед нами стоят задачи посерьезнее, и пора было вернуться к ним.
Поднявшись с кровати, собирался уж было отключить будильник, но с удивлением заметил, что тот прозвенел аж час назад. Выходит, я сам отключил его⁈ Вот тебе и хваленая интуиция, мать ее…
Поспешно натянул домашние штаны, прыгая на одной ноге, и на первой световой скорости полетел в ванную.
Начальник отдела опаздывает на работу. Такое себе событие, особенно на фоне успехов красавчика Кан Чхоля. Сколько бы председатель ни благоволил мне, если я без предупреждения начну систематически оставлять своих подчиненных, никакого повышения мне не светит.
Хотя на кой-хрен мне вообще сдалось это повышение?..
Перебегая из спальни в ванную, периферическим зрением уловил, что на кухне суетятся два человека, хотя гостей я сегодня не ждал. Время будто бы замедлилось, когда наши с Джинхёком взгляды пересеклись, и ровно в тот же момент я замер на месте, ухватившись за ручку двери в ванную комнату.
Не понял. Дежавю какое-то…
— Сегодня суббота, работничек, — отошел лейтенант на шаг от плиты, с деревянной ложкой в руках. — Или ты так на переработку спешишь? Похвально. Финансы поджимают?
