Внимание молоденькой домработницы привлек надрывный плач малютки Харин, и она тут же поспешила в игровую комнату, чтобы успокоить девочку. В руках девушка держала полную корзину с бельем, с весом которой и так едва справлялась, а потому удержаться от ворчливых комментариев под нос не смогла.
Хотя по указаниям господина Чена состояние юной госпожи должно было волновать работников особняка в первую очередь, особого значения истерикам Харин в этом доме уже не придавали. Девчушка с самого рождения была ребенком крайне беспокойным и плаксивым.
В одном популярном журнале по психологии На Дасоль как-то прочитала, что темперамент человеку передается от родителей. Потому-то ей и казалось странным, что у спокойной и уравновешенной четы Чен родилась такая капризная дочурка.
— Тс-с-с… — вошла девушка в комнату, отставила корзину в сторону и подошла к ревущей малышке. Присела перед ней на корточки и заглянула в раскрасневшиеся от слез глаза. — Что такое? Что случилось, юная госпожа? Этот мальчишка снова обижает нашу маленькую Харин? Ну перестаньте же, всё хорошо.
Однако Харин не унималась. Только пальчиком тыкала в сторону распахнутого настежь окна, а слезы градом продолжали катиться по ее пухлым щекам.
— А-а-а… вам холодно, госпожа Чен? — предположила Дасоль, погладив девочку по волосам. — Открыл окно нараспашку и убежал, — снова недовольно проворчала девушка, выпрямляясь. — Ну что за стервец неугомонный…
Но стоило ей подойти к окну, чтобы закрыть его, истошный крик с улицы буквально оглушил ее. Тогда Дасоль нахмурилась, высунулась, чтобы найти его источник и с коротким визгом прикрыла рот ладошкой.
Прямо под окном на лужайке внутреннего двора лежало тельце Алексея Волкова в окружении уличных работников особняка.
Приземлился мальчишка на спину. Левая его рука была неестественно вывернута в локте, рот приоткрыт, а широко распахнутые глаза смотрели прямо на домработницу.
— Нет-нет… — замотала девушка головой, отказываясь верить в произошедшее.
Затем плотно захлопнула окно, закрыла его на защелку и пулей вылетела из детской. Помочь она ему ничем не сможет. Она же не врач какой-то там. Но оповестить чету Чен и гостящих у них родителей мальчишки просто необходимо!
— Господин! — без стука распахнула Дасоль двери кабинета, и все находящиеся там мужчины синхронно повернули к ней головы. — Алексей… он… окно, третий этаж!
Господин Чен, как и его сын, поняли все без лишних слов. Впервые девушка видела своих работодателей такими напуганными. Чего, на удивление, она не могла бы сказать об Александре Волкове — отце пострадавшего ребенка. Он даже бровью не повел, а из-за кофейного столика поднялся нехотя, будто бы в этом кабинете у него оставались дела поважнее жизни собственного сына. А что еще сильнее ужаснуло Дасоль…
— Никаких экстренных служб, — спокойно заявил мужчина, смерив девушку пронзительным взглядом. — А если вызвали, оформляйте вызов как ложный.
Спустя несколько минут в сопровождении господ домработница приблизилась к распластавшемуся на земле мальчишке. Кровь, сочившаяся из его головы, уже пропитала траву. Как минимум сотрясение мозга ему обеспечено, но если что-то с позвоночником…
— Алексей! — склонился Джи-Хун над ребенком, беззвучно открывавшем и закрывавшем рот, словно рыба, выброшенная на берег. — Ты только не двигайся, хорошо? Где болит? Можешь сказать?
Но мальчик просто молча хлопал глазами, не издавая ни звука.
— Мы вызвали скорую помощь. Они с минуты на минуту… — начал уж было один из садовников.
— Отменяйте вызов, — безапелляционно заявил припозднившийся профессор Волков. — С какого этажа он упал? — обратился он уже к съежившейся от страха Дасоль.
— С третьего. Из детской…
— Понятно. Можете возвращаться к работе. А с этим, — бросил мужчина суровый взгляд на лежащего в луже собственной крови сына, — я сам разберусь.
— Но господин…
— Вы глухая или слабоумная? Если да, то с детьми вам работать противопоказано.
Пристыженная и одновременно обиженная домработница коротко поклонилась профессору, но не в ее праве было перечить ни господину Чену, ни его гостям.
Удаляясь с внутреннего двора, она лишь единственный раз обернулась. Чтобы увидеть, как господин Волков разворачивает левую руку своего сына под правильным углом. Услышать сдавленный вскрик мальчика от таких манипуляций безо всякой анестезии, неразборчивые переругивания между хозяевами особняка с их бесчувственным гостем. И убедиться в том, что лучше вовсе не пересекаться с этим мужчиной от греха подальше…
Когда глаза мои наконец-то приоткрылись, появилось ощущение, будто бы я вынырнул из глубокой пучины. Картинка приобретала очертания — белый потолок и продолговатые лампы на нем. Звуки и запахи стали отчетливее. Формалин, хлопковый кондиционер для белья, солнце.
Солнце?..
Сделав над собой усилие, слегка повернул голову вправо, но различил лишь хрупкий женский силуэт напротив приоткрытого окна. Прищурился. Легкий ветер теребил полупрозрачные занавески и длинные волосы девушки, стоявшей ко мне спиной.
Харин?..
