Конец XXI века. Заря новой космической эры. В поисках вдохновения, художник Юра прибывает на МКС-3, новейшую космическую станцию, крупнейшую из когда-либо построенных. Но, что он найдет там кроме вдохновения?
– Голова кружится? – спросил Кир, после очередной затяжки, почесывая небритую щеку рукой с зажатой в пальцах сигаретой.
Юра медленно кивнул. Изогнутая серебристая струна Космического Лифта рассекала небо, и растворялась в голубизне, где-то невыносимо высоко. Смотреть на нее было почти физически больно. И невозможно было оторвать взгляд. Юре это напоминало чувство, когда, в далеком детстве, он ложился на спину на скамейке у подъезда своего дома. Тогда, при взгляде на нависшую над ним громаду, освещенную закатным солнцем, на невероятную глубину неба, у него захватывало дух. И, как и сейчас, ему казалось что он вот-вот упадет, упадет вверх.
– Пройдет, со временем. – с уверенностью бывалого, заверил его Кир. Ему предстояло исполнять обязанности гида, проводника и сопровождающего Юры, во время его визита на МКС-3. Юра, в свою очередь, не сомневался что в тридцать лет ему уже не нужна нянька, но таков был регламент.
На опоре стало заметно движение. Как темная бусина, скользящая по сияющей нити, спускалась вниз гондола лифта.
– О, это по нашу душу. – Кир выбросил окурок в песок, выстучал из пачки еще одну сигарету, прикурил. Ощутив легкий укор во взгляде Юры, он остался невозмутим. – Что? На станции курить нельзя. Мне нужно наникотиниться впрок.
После пары затяжек он продолжил:
– Пить, там, кстати, тоже нельзя. Еще час до отправления, а потом еще подниматься пять часов, в челноке заняться будет совершенно нечем, а бар тут как раз неподалеку…
Намек был очевидным, и совершенно необязательно было подкреплять его жестом руки с оттопыренным мизинцем и большим пальцем. Кир, тем не менее подкрепил.
– Заметь, не я это предложил. – с притворным достоинством ответил Юра.
Они пошли прочь от металлической ограды, окружающей наземный комплекс Лифта. Достаточно было повернутся спиной к возвыщающемуся монументу будущего покорения космоса, и из технологического настоящего, они попали даже не в прошлое, а в вечное. Волны, шипя, накатывались на песчаный пляж. Сверкали блики на голубой спине Атлантического океана. Кричали зависшие в потоках воздуха чайки, скрипел под ногами песок.
Бар издалека мог бы показаться туземной хижиной. Четыре деревянные сваи, на которых держалась крыша, крытая сухими пальмовыми листьями. Стены, за ненужностью, отсутствовали. Внутри – тень, такая приятная, после жаркой яркости экваториального утра. Стойка, со стоящим за ней чернокожим и белозубым аборигеном, полки с таинственно поблескивающими бутылками и несколько высоких, по грудь, столиков. Кир объяснился с барменом на смеси английского, русского и португальского, после чего унес к одному из столиков бутылку местного рома и пару граненых стаканов.
– Сервис на высшем уровне, клиентуру знают прекрасно – Кир кивнул на стакан, в который уже успел налить янтарного цвета жидкость. – Американцу подали бы в бокале.
– А закуска?
– После первой не закусывают. А брать вторую бутылку, нууу, это уже был бы явный перебор.
Перебором оказалась и одна бутылка. Песок, по которому так просто было идти всего полчаса назад, на обратном пути предательски уходил из под ног. Теперь Юра оценил преимущества компании Кира – он держался ровно, хотя выпили они, вроде бы, поровну, и за него удобно было хвататься для сохранения равновесия.
На асфальтированной дороге, которая вела к воротам комплекса, стало проще, хотя Юра все еще покачивался примерно в такт прибою. Бразилец, сидящий в стеклянной будке у ворот, проверил документы, которые подал ему Кир, удивленно поднял брови, бросив многозначительный взгляд на состояние гостя. Кир только развел руками. Охранник с минуту помялся, не зная как быть, связался по рации с начальством, и все же открыл дверь для пеших путников, справа от основных автомобильных ворот.
– А охраны-то тут почти нет – слегка заплетающимся языком сказал Юра, осмотревшись. Несколько безликих белых офисных зданий, которые чувствовали бы себя на месте в любом крупном городе любого полушария. Выделялся только вокзал в неомодернистском стиле, полукольцом окружающий платформу лифта, похожий на серо-зеленую раковину рапана, отлитую из стекла. Он старался не поднимать глаза от земли – зрелище уходящего ввысь космического лифта его сейчас доконало бы. Только его основание, широкое, как ствол секвойи, мелькало в периферии зрения.
– А что охранять? Офисы? Ну их как офисы и охраняют. Сам трос? Я могу дать тебе самый мощный плазменный резак, а ты попробуй его перерезать. Состаришься раньше, чем углеродная паутина хотя бы нагреется. Обычная бомба даже пятна не оставит. Разве что, кто-то термоядерную бомбу пронесет. Только гондола и уязвима всерьез. Но у нее своя охрана. А вышки с пулеметами, на каждом шагу – портили бы атмосферу космического оптимизма.
