– Она моя дочь, Василина, думаешь, я останусь в стороне? – складывает руки на груди.– Это наши проблемы, Семён, тебя они не касаются. Мы пять лет были одни, и дальше как-нибудь справимся.– Меня касается всё, что связано с вами двумя. Я больше не совершу такую глупость, не отпущу тебя.Он был моим студентом. Я знала, что наш роман – ошибка. Знала и нырнула в него с головой. И разбилась… Осталась среди осколков и боли с особенным ребёнком на руках. Семья Семёна откупилась от меня, призывая избавиться от "последствий", но я не смогла. Пять лет я собирала себя по кускам, а теперь он хочет вернуться в мою жизнь. Но выдержу ли я, если он снова причинит мне боль?
– Ва-а-ась, ну пожалуйста, – хнычет Римма осипшим голосом. – Умоляю, подружка моя дорогая. Ты же знаешь, как для меня важна эта работа.
– Римм, ну как я…
– Ну Васенька, – уже представляю её огромные карие жалобные глаза. – Тебе всё оплатят: и перелёт, и отель. Где ты ещё за двое суток двести кусков заработаешь? Сама говорила, сейчас очень деньги нужны.
Двести кусков – уф! Звучит правда нереально за двое суток.
– Босс сказал, если не найду надёжную замену – уволит, – Римма заходится надсадным кашлем, а потом продолжает. – Ты же знаешь, как эта работа мне нужна.
– Неужели нет других переводчиков? – придерживая телефон ухом, застёгиваю плащ и ещё раз бросаю взгляд в зеркало.
– Ты же слышала, как мне босс сказал: на-дёж-ных! А я никого не знаю, кто бы говорил по-испански лучше тебя, Васюш.
Оплачиваю услуги и ещё раз благодарю парикмахера, а потом выбегаю под дождь, едва успев раскрыть зонт. Погода сегодня дождливая, сырая, не хочется намочить новую причёску. После салона мои волосы всегда так красиво лежат.
Двести тысяч – хорошие деньги. Очень хорошие. И точно никакой подставы, потому что Римма очень своей работой довольна. И меня звала в эту фирму, но я пока не могу работать в дневном формате, только удалённо или в свободном графике. А ту за два дня такая сумма… Тогда мне определённо хватит на хороший первый взнос по ипотеке, чтобы и процент поменьше был.
– Вась, ну ты где там пропала? – напоминает о себе всё тем же болезненным голосом Римма.
– Сейчас заеду и поговорим.
Я отключаюсь и запрыгиваю в подъехавший троллейбус. Людей немного, сейчас не час пик. Прохожу и присаживаюсь. К Римме ехать недолго, поэтому наушники даже не достаю.
С Риммой мы познакомились на курсах испанского два года назад. Как-то сразу сдружились, и так и общаемся.
К сегодняшней командировке она готовилась очень тщательно, говорила, что такие моменты – пиковые в карьере переводчика. У её фирмы крупный контракт с испанцами планируется, и предстоят серьёзные переговоры. Много о работе она не рассказывала, потому что подписала там бумаги, что должна соблюдать корпоративную тайну. А работу Римма такую терять не хотела, да и штрафы ей не потянуть, которые могут выкатить юристы.
Но как назло, её скосил жуткий кишечный грипп. Тот самый, который помогает влезь в самое “на потом, когда похудею” платье уже через пару дней. Адская болячка с полным спектром симптомов от жуткого насморка и кашля до…
Уже через полчаса я стучу к болезной в дверь. Она приоткрывает и натягивает медицинскую маску.
– Держись от меня подальше, Вась, – хнычет. – Не дай Бог ещё тебе эту гадость подхватить.
Римма действительно выглядит не очень. Аж за стенку держится. Глаза красные, красивые подкачанные губы посохли и побледнели, под глазами залегли тени.
– Боже, Римма, может, скорую?
– Не, я уже выгребаю. Приходил Алик, поставил капельницу, – кивает на руку, от которой отходят трубки, а в ладони зажата вешалка, на которой висит пакет с прозрачной жидкостью. – Так, с начальством я всё решила. Вот тебе пакет. Тут пропуск, билет, необходимые предварительные документы. Платье я тоже положила, я даже бирку не сняла с него.
Последнее Римма говорит совсем грустно.
– Ну а теперь беги, не стой тут возле меня. Если что, звони.
Беру пакет, который подруга предусмотрительно опрыскивает антисептиком, и ухожу. Самолёт завтра в девять утра, а мне нужно ознакомиться с документами.
– Кстати, – говорит на прощанье, когда я уже пробегаю один пролёт ступеней в подъезде. – Тебе просто офигенно с тёмными волосами. Я даже завидую – ты что блондинка сногсшибательна, что брюнетка.
– Спасибо, – улыбаюсь подруге.
Да, мне и самой нравится. Захотелось кардинальных изменений во внешности.
Приезжаю домой, принимаю душ и сажусь за документы. Фирма работает в сфере крупной торговли, поэтому я загружаю в телефон аудиословарь с лексикой, которая может пригодиться.
Собираю сумку, побросав в неё самое необходимое на два дня и плюс одежду-обувь.
Спохватываюсь, что уже одиннадцать часов, а я не позвонила Люде. Ругаю себя, но уже достаточно поздно, они рано спать ложатся. Пишу ей сообщение, а утром обязательно позвонить перед полётом.
Утром чувствую себя недоспавшей. Но мне не привыкать, что уж. Принимаю душ, одеваюсь, выпиваю кофе и вызываю такси. Вся эта авантюра с утра уже не кажется столь верным решением. Но подругу выручать надо, да и деньги мне очень нужны.
В дороге нервничаю. Пробки, пробки, эти чётровы пробки! Ужасно было бы подставить Римму и упустить такой шанс заработать, опоздав на самолёт.
А ещё появляется тревога, что вдруг я не справлюсь. Ну мало ли. Подруга говорила, у неё очень требовательный босс, а я уже отвыкла работать на кого-то непосредственно.
Но, слава Богу, я успеваю вовремя. Прохожу контроль, сдаю багаж и прохожу на посадку. В салоне прохожу в поисках своего места. Римма сказала, её босс тоже предпочитает летать эконом-классом.
