Затем голос приблизился, от его обладателя несло потом и дешевыми сигариллами.
— Сейчас ты встанешь и пойдёшь, или вначале тебе будет очень плохо, а потом ты всё равно встанешь и пойдёшь, чтобы не стало хуже.
Пако не стала артачиться и поднялась. Засада была подготовлена заранее, напавшие настороже, здесь бессмысленно сопротивляться. Её куда-то поведут, по дороге всегда может представиться шанс. На голову ей грубо и небрежно натянули какую-то пыльную и вонючую мешковину.
— Эй, я же не увижу дороги! — возмутилась она.
— Сейчас все равно ночь! — хохотнул тот же голос.
Затем они пошли. Вначале Пако еще пыталась как-то подсмотреть дорогу, поднимать выше ноги, что-то сделать с узлом, благо руки были связаны спереди, но они всё шли и шли, и шли, и постепенно усталость начала одолевать. Всё чаще Пако спотыкалась, всё чаще её грубо дергали, понукая идти вперед. Затем они вышли на какое-то болото… Стонущее болото, опознала Пако несколько секунд спустя. Только здесь раздавались такие громкие и стонущие звуки, когда пузыри газа поднимались из глубин. Под ногами чавкало, её уже не дергали за веревку, голос почти ежесекундно говорил, что нужно делать, и, в конце концов, они выбрались на твердую поверхность.
С неё сдернули мешок, и толкнули в спину.
— Не споткнись! — напутствовал её тот же голос, под хохот нескольких других.
Пако полетела вниз, ощущая под ногами какие-то остатки земляных ступенек, и неожиданно поняла, где она оказалась. Заброшенная хижина в середине Стонущего болота! Как-то раз она здесь была, убедилась, что в хижине никто уже давно не живёт, и больше не возвращалась ни разу. Она приземлилась на какие-то корни, ударилась боком, и выругалась. Зачем им всё это? Поглумиться? Или они думают, что она сможет провести их в тайные уголки заповедника?
Под ногами было сухо, хотя помещение явно находилось под землей, и Пако поднялась, начала ощупывать стены и пол. Переплетение корней, местами земля крошилась под пальцами, но совсем чуть-чуть. Тут нужен был хороший нож, сила и решимость, и можно было сбежать, прорваться через толщу корней, и дальше должна была пойти влажная болотистая земля, разрывай хоть чем — никаких проблем. Но ножа не было, как и палочки, и прочих нужных и важных вещей, мантию Пако с безразмерными карманами и всем содержимым забрали по дороге. И всё остальное забрали, как следует облапав, под видом обыска. Хорошо, хоть одежду оставили.
Самая дальняя из стен была сделана из камня, и Пако немного воспряла духом. Камень, конечно, прочнее корней, но его можно расшатать и вытащить,… если повезет. А дальше прорыть руками выход и сбежать, пока можно. Вряд ли её собираются держать здесь годами, а значит, нужно торопиться.
— Пако? — раздался голос, исходящий от стены.
Она отступила на шаг, сдвинулась в сторону. Снаружи окончательно рассвело, и сквозь дверь наверху проникало немного света, позволяя различать очертания. На камнях были сделаны насечки, вертикальные и перечеркнутые, словно тут кого-то уже держали в плену, и он отсчитывал недели. Глупо. Если есть инструмент, царапающий камень, корни не помеха. Какие-то рисунки, словно рисовали дети или древние люди на стенах пещер, палочки, черточки, словно сцены охоты и преклонения перед солнцем.
— Пако? — повторил голос.
Черточки двигались, словно… там было изображено лицо! Пока не было движения, невозможно было понять, что происходит.
— Я знаю, что это ты, — в голосе появились сердитые нотки, — не прячься!
— Дедушка? — переспросила Пако недоверчиво.
Сами посудите — столько лет прошло, и вдруг её ловят во время ловли браконьеров, приводят и кидают в подземный подвал, в котором лицо говорит голосом её дедушки? Кто поверит в такое?
— Наконец-то! — проворчал дедушка. — Где тебя носило столько лет?
— Меня? — вскричала Пако, и тут же понизила голос. — Где ТЕБЯ носило столько лет?
— Нигде меня не носило, — ещё ворчливее ответил дед, — сидел себе здесь на стене, ждал, когда меня найдут… и вот, наконец, дождался! Не слишком-то ты торопилась!
— Мы искали тебя! — с обидой и гневом в голосе воскликнула Пако.
— Так искали, что не заглянули в одну из моих хижин? — вспылил в ответ дед.
Чёрточки на камнях больше не изображали охоту на оленей и перечеркнутые недели, теперь это была борода и сердитое лицо.
— А это одна из твоих хижин? — растерянно спросила Пако.
— О, времена, — пробормотал портрет.
