— Обожаю, — сознаюсь я. — Когда я была маленькая, мы с мамой и папой каждый месяц ходили в Мариинский театр. Это был настоящий праздник. Родители не могли себе позволить билеты в партере. Мы располагались на самом верху, на втором или третьем ярусе. Но я всё равно ощущала себя такой счастливой! — Поднимаю глаза на Эрика. Он внимательно меня слушает. — Я брала с собой бинокль и разглядывала зрителей в зале с дотошностью юного следопыта. Как сейчас помню роскошную публику, что сидела в партере и чинно о чем-то беседовала. Как же я мечтала, что однажды окажусь среди них! Что это передо мной, счастливицей, на сцене будут парить артисты. Этакие неземные существа.
Эрик о чём-то задумывается, погружаясь в свои мысли. Какое-то время идем в приятном молчании.
— Вы с родителями были очень близки?
— Это так. Родители очень любили меня. — В голове проносятся теплые воспоминания о маме и папе. Их давно нет со мной, но я всё еще страшно по ним скучаю. — Когда мамы не стало, папа переключил всю любовь на меня. Так и не завел больше никаких отношений. Любил маму до гроба. — Я издаю грустный смешок. — Тогда казалось, что так оно и должно быть. Я была слишком молода и эгоистична, чтобы делить его с кем-то. А сейчас я думаю, сумей папа справиться с потерей, найди кого-нибудь после мамы, он был бы со мной до сих пор.
Нерешительно поднимаю глаза на спутника. Он погружен в размышления.
— Бывает такая любовь, с которой невозможно справиться. — Наконец говорит Эрик.
— Наверное, — подтверждаю я.
Мне не хочется, чтобы разговор принимал меланхоличный оборот, и я стараюсь развеять печальную ауру.
— Слушай, а как ты понял, что это Чайковский? Ты что, тоже любитель классики? — тереблю Эрика за рукав. — Признавайся!
— Ты меня раскусила, — смеётся мой спутник. — Каюсь. Я отмучился семь лет в музыкальной школе по классу фортепиано. Резко останавливаюсь и впиваюсь взглядом в Эрика. Шуточно бью его ладонью по руке и картинно приоткрываю рот.
— Я не верю своим ушам! Неужели ты говоришь серьезно?
— Серьезнее некуда.
— Так вот кто украл мою мечту!
— Где же ты была все эти годы? — веселится Эрик. Мы возобновляем медленный шаг. — Я бы тебе эту мечту отдал задаром. За семь лет я люто возненавидел фортепиано. После окончания школы даже ни разу не притрагивался к инструменту.
— Это же преступление! — негодую я.
— Еще какое! Я считаю, за такое надо наказывать. Я мечтал играть на гитаре и быть рок-звездой, а из меня лепили пианиста.
— Ты и так стал звездой, — улыбаюсь я, глядя на красивый профиль Эрика. Он поднимает на меня глаза. Смущенно отвожу взгляд. — Только в мире бизнеса.
Эрик дотрагивается до моей руки и нежно ее поглаживает.
— Ты замерзла. — Эрик останавливается, подносит мою руку к губам и согревает своим дыханием. От его прикосновений у меня кружится голова. Сердце пускается в пляс.
— Всё в порядке, — я нежно сжимаю его ладонь и медленно возвращаю руку на место, обхватывая его за локоть и призывая продолжить путь. — Получается, моя мечта сделала тебя несчастным. — Нарочито грустно говорю я, чтобы разрядить пугающе интимную обстановку. — Ну что ж, расскажи тогда, что делает Эрика Силина счастливым?
— Счастливым? — мужчина задумывается и, посерьезнев, отвечает. — Да самые простые вещи.
— Например?
— Радость Лизы от победы на соревнованиях. Работа — когда делаешь то, к чему давно шел. Прогулка с любимой женщиной, — поворачивает голову и пристально смотрит на меня.
Что Эрик сейчас сказал? Что он имел ввиду? Он вообще что-то имел ввиду? Он заигрывает со мной? Или просто вспомнил, как прогуливался с женой, Алиной или кем-то еще? Что происходит? Как мне на это реагировать? Бросаю нерешительный взгляд на Эрика и сразу перевожу на заснеженный тротуар. У меня горят щёки, сердце колотится как сумасшедшее. Теряюсь, глупо смеюсь. Громче, чем требуется.
Мы подходим к моему дому.
— Вот здесь я живу, — останавливаюсь недалеко от подъезда и показываю на двухэтажное мятное здание. Сейчас оно напоминает сказочный новогодний домик. Крыша завалена снегом, а по всему периметру угрожающе свисают сосульки. — Спасибо, что проводил меня.
Эрик встает напротив меня. Близко. Слишком близко. Убирает с моего лица прядь волос, касаясь щеки теплыми пальцами. По моему телу пробегают волны жара. Заглядываю в его глаза — цвета скалы, с полыхающими огоньками от ночных фонарей. Я сейчас потеряю рассудок. Все мои принципы улетают в небытие. Нельзя стоять так близко, потому что я не могу думать ни о чём. Только о его губах. Он придвигается ближе. Сейчас что-то произойдет…
Слышу звонок. Один гудок, второй, третий. С трудом понимаю, что это мой телефон. Суетливо достаю гаджет из сумочки. Звонит Стас. Смотрю на Эрика, на телефон, снова на Эрика.
— Ответь, — произносит Эрик. Считываю в его голосе нотку сожаления. Чуть отходит от меня и отворачивается.