— Этого не может быть. Никто не трогал ни твой доход, ни должность. — Упорно твердит Силин. Я теряю дар речи от услышанного. Разговариваю словно с глухим. Директор продолжает кипятиться. — Еще раз говорю. В Пушкине открывались большие возможности с точки зрения маркетинга. Я подумал, тебе будет интересно погрузиться в новый проект. Отвлечься. Но от тебя совсем не исходит инициатив. Видимо, я ошибся.
— Вообще-то Марк запретил мне даже нос высовывать и писать кому бы то ни было. А уж тем более тебе! Все вопросы мне дозволено решать исключительно с Павлом Мудрейшим. А его широта знаний в маркетинге ограничивается мизинцем на правой руке. — Злобно посмеиваюсь оригинальному сравнению. Теперь зависает Силин. Я продолжаю свою гневную тираду. — Нет инициатив, правда? Вот веселье-то. Да все мои предложения попадают в черную дыру! А скоро вообще протухнут за давностью лет. Ваша забота о моей скромной персоне достойна самых бурных оваций.
Лицо пылает. Давно я не позволяла себе подобных сцен, а с Силиным вообще никогда. Но последние слова мне понравились. Я вложила в них столько негативного вдохновения. Судя по внешнему виду, мой оппонент ошарашен, взбешен и растерян одновременно.
— Чушь какая-то. На кой черт ты тогда вообще согласилась? Не ехала бы и оставила всё, как есть! — на эмоциях выпаливает визави.
Нет, он точно с Луны! Приходится разжевывать, словно ребенку:
— Чушь? — фыркаю я. — Извини, мне хотелось кушать, а не очутиться на улице без гроша. Предложения оставить всё как есть мне, к сожалению, не поступало.
— Почему ты не позвонила мне? Мы бы с тобой всё решили, — голос Силина звучит раздраженно.
— Что-то я не заметила у тебя особого желания со мной общаться, — гневно парирую я.
Силин замирает на несколько секунд, берёт меня за локоть и строго смотрит в глаза:
— Это совершенно не так.
— Ладно, теперь уже неважно, — устаю пререкаться и отворачиваюсь.
— Что значит неважно, Саша? Посмотри на меня, — возвращаю на него взгляд. — Это важно. Это очень важно. — Говорит уже спокойнее. — И это совсем не соответствует тому, о чем мы договаривались с Марком. Дай мне час, чтобы разобраться в ситуации. Договорились?
— Как хочешь, — пожимаю плечами. Час ничего не изменит. — Я свободна?
Чувствую витающее в воздухе напряжение. Силин явно сдерживается из последних сил. Выхожу из кабинета. Похоже коллегам понравилось наше эмоциональное представление, потому что все любопытные головы устремлены на меня.
Отправляю гневное сообщение Точилиной. Ответ не заставляет себя долго ждать:
Я негодую. Как же! Расцеловать. Не дождется!
Перечитываю сообщение, не веря своим глазам. Маша в самом деле считает, что мне нужно снова видеть Силина? Это всё потому, что я ей так ничего и не рассказала. Ни о своих чувствах, ни о его изменившемся отношении. Мне было слишком неловко. Подруга и не ведает, как сильно меня от него трясет! Еще не хватало снова вернуться к исходной точке. Только я успокоилась, взяла себя в руки, осознала, насколько к нему равнодушна. Ну уж нет.
Недовольно фыркаю, сидя в своем закутке. Сосредоточиться сейчас на делах выше моих сил. Вставляю в уши наушники и пялюсь в окно на центральную улицу города. Разглядываю прохожих, пытаясь успокоиться и привести нервы в порядок. Передо мной вырастает знакомая фигура:
— Зайди ко мне, пожалуйста.
Встаю, неторопливо складываю наушники в кейс, поправляю выбившийся из стопки листок, затем еще один, беру телефон — всё это время директор ждет — и неторопливо шествую за Силиным в переговорку. Руководитель открывает дверь и пропускает меня вперёд. Приглашает сесть. Присаживается рядом. Смотрит на меня своими ясными глазами и наконец изрекает:
— Саша, произошло ужасное недоразумение. Ты стала жертвой недопонимания между Марком и мной. Извини за случившееся. — Делает паузу на пару секунд, видимо, чтобы я ощутила силу его сожаления. Затем говорит куда более бодрым голосом. — Но мы сейчас всё исправим. Ты возвращаешься в Москву на свою позицию.
Молчу, переваривая услышанное. Меня отнюдь не захлестывает радость. Вот еще, буду бегать туда-сюда по чужой указке. Я вообще-то больше не хочу прежней жизни. Кто я ему, девочка на побегушках?
— Не поеду я ни в какую Москву, — недовольно констатирую я.
— Если это из-за Дмитрия, я поговорю с ним, и всё улажу, — директор пытается сохранять спокойствие, но от имени Дмитрия в его взгляде загорается бешеный огонек.
— Да причем здесь Дмитрий вообще? Я к нему и не собиралась переходить.
