Тащусь на пилатес нога за ногу. Нет ни малейшего желания лицезреть Стаса после столь неуклюжего вечера, но спорт есть спорт. За весь день он ни разу не написал и не позвонил. Я ему тоже.
Да и от истории с Силиным до сих пор дергается глаз. Казалось бы, какое мне дело до его похождений, но каждый раз вспоминая фотографию его поцелуя с Алиной, живот сводит болевая судорога. Век бы его не видеть!
Воистину, понедельник день тяжелый. Я пришла на полчаса раньше и выбрала самый дальний шкафчик, расположенный с обратной стороны от тренерских мест. Поблизости никого, и это чудесно — нет ни малейшего желания улыбаться и с кем бы то ни было общаться. Неторопливо переодеваюсь. В соседнем ряду щебечут две фитнес-птички. Один голос знакомый, явно принадлежит Лидии. Девушки говорят тихо, но до меня всё равно долетает их разговор.
— Представляешь, я глазам своим не поверила, — шепчет Лидия коллеге. — Помнишь, ты рассказывала, он к ней на тренях подкатывал? Ну а она типа такая неприступная была. Всё нос воротила. Так вот смотрю, сидят голубки вдвоем в уголочке в лаунж-зоне.
— Это реально они оказались? — смакует новость, словно десерт, собеседница.
— А то! Жаров с Диночкой собственной персоной. Ты бы видела, что они вытворяли. Я думала они там съедят друг друга. Целовались как сумасшедшие, — вкрадчиво делится фея пилатеса. — Удивляюсь, честно говоря, как их еще не попросили из клуба. Он ее там почти раздел, представляешь? А ей хоть бы хны.
— Офигеть!
— Я, само собой, подходить не стала. Мы через несколько столиков сидели, — с достоинством уточняет Лидия. — Через десять минут смотрю, уже в обнимочку на выход идут. Не таким уж и крепким орешком Диночка оказалась. Сколько он к ней пробивался? Месяца два?
— Типа того, — задумавшись, отвечает девушка.
— А чего ты её не предупредила-то? Она же через неделю слёзы лить будет. Глупышка, — произносит тренер с сочувствием, из которого пробиваются нотки фальши.
— Да говорила я ей, что Стас придурок. Ни одной юбки не пропустит. А она всё делала вид, что ей до него дела нет. Ну вот пусть теперь сама и расхлебывает.
Девушки тихонько хихикают и удаляются из раздевалки. Медленно стекаю на скамейку, лишь наполовину натянув спортивные штаны. Прислушиваюсь к себе. Ожидаю уловить режущую душевную боль или, не ровен час, упасть без сознания от лошадиной доли предательства. Но нет. Случается кое-что похуже — ни в организме, ни в душе не происходит ничего. Мое сердце отбивает удары в том же темпе, а желудок не сводит ни одна судорога. Мне решительно всё равно. Впрочем, вру. Есть одна неприятность. На пилатес идти расхотелось.
Готовлю романтический ужин для нас с Федей. Благодаря Луи приготовление блюд превратилось в приятное хобби. Сегодня в меню бефстроганов. Луи выступает шеф-поваром и подсказывает, когда, куда и сколько чего добавить. Я у него в подмастерьях. От витающих в воздухе ароматов у нас с Фёдором текут слюнки. Как раз в тот момент, когда я добавляю в жарящуюся говядину сметану, звякает телефон. Одной рукой помешиваю блюдо, второй хватаю гаджет. Читаю эсэмэску:
От Стаса. Подсчитываю: сегодня вечер вторника, а значит, прошло уже двое суток. Вот ведь наглец, как только ему совести хватает писать как ни в чем не бывало? Хочется взять большую ложку — из под бефстроганова как раз сгодится — и треснуть ему хорошенько по лбу. Может совесть вернется на место. Впрочем, нет, я против насилия. От моей руки страдают только книги и банкетки. Отбрасываю телефон подальше. Через пять минут бесстыжий ухажер звонит. Игнорирую. Присылает очередное сообщение:
Действительно, и чего это я обижаюсь? Подумаешь, изменил разок или разки. Мелочь какая. Как хорошо, что я не успела в него влюбиться. Вот бы терзалась. Даже не подумаю отвечать.
— Федюшка, дорогой, кушать подано, — приглашаю кошачье величество к его миске. Долго звать не приходится. Федор давно на карауле.
Садимся ужинать. К концу трапезы раздается звонок в дверь. Неторопливо бреду открывать. Меня встречает огромный букет алых роз. За розами прячется Стас, смотрящий на меня взглядом невинной овечки.
— Малыш, прости меня, — говорит голосом ангела.
Беру розы и кладу на стул в прихожей. В конце концов, они ни в чём не виноваты. Впускаю наглеца, чтобы соседи не стали невольными свидетелями надвигающейся сцены.
— Раздеваться не стоит, — вместо приветствия выдаю я.
Стас поднимает на меня грустные голубые глаза.
— Лапуля, ну дай же мне объясниться.
Пытается приблизиться. Не даюсь. Нечего ходить вокруг да около, поэтому бросаю болтающийся на языке аргумент:
— Желаешь рассказать мне про Диночку?
Стас ошарашен.
— О ком? — удивленно вскидывает брови.
Стас определенно плохой актер. Такую игру не спасут даже хорошие внешние данные.
— О девице из зала, — уничтожающе кидаю я. — С которой ты спишь.
