Я все исправлю (СИ) полностью

Встречаюсь с сотрудниками в переговорке. Со всей страстью презентую концепцию “Это по любви”. Объясняю, что это не просто скромная местечковая кампания в городе-стотысячнике. Ее шлейф окутает миллионы пользователей. Если мы хорошенько постараемся, результаты могут превзойти все мыслимые ожидания. Я это чувствую! Умалчиваю, что последние пару раз интуиция меня слегка подводила и всего лишь чуть не разрушила мою жизнь. Но кто старое помянет, тому глаз вон.

О чём я прошу ребят? Да так, о самой малости. Чтобы точно в срок все арендованные в Пушкине билборды, пилоны, пиллары, сити-форматы, ситиборды, брандмауэры, перетяжки, призматроны, скроллеры, экраны и даже один огромный медиафасад окрасились в цвета любви LifeLab. Чтобы наш шоу-рум, точки продаж и крутейшие вендинговые автоматы, изготовленные по спецзаказу, превратились в само олицетворение страсти. Чтобы наша раздатка покрыла весь город. Нет смысла напоминать про баннеры для интернета и настройку рекламных кампаний, про видео-ролики, на которые я раскатала губу. И про то, что о нас должны затрубить все СМИ, ТВ и соцсети, а блогеры вспомнить, как сильно мы дружим, и самостоятельно о нас написать. Это всё само собой разумеется. В общем мне хочется совсем чуть-чуть — чтобы город ахнул от восторга и без раздумий дарил наши трекеры друг другу и самим себе. На реализацию задуманного у нас есть почти две недели. Куча времени!

О господи. Это нереально!

Но другого шанса у нас не будет. У меня не будет. Моя команда мечты не стесняется говорить об опасениях прямо. К счастью, с безумными, восторженными глазами. Я понимаю, они уже загорелись, им не терпится скорее начать и в ближайшие две недели мы будем пребывать в совместной творческой агонии и эйфории. Да, я смогла заразить их своим безрассудным энтузиазмом.

Распределяем задачи, ставим сроки, создаю проектную группу в мессенджере и отпускаю ребят. Пора за работу.

Обедаю с Машей. В течение всего бизнес-ланча обсуждаем рабочие вопросы. К моменту подачи кофе, наконец, немного расслабляемся.

— Слышала, что Эрик в воскресенье летит в Америку?

— Конечно, — подтверждаю с улыбкой. Я теперь всё узнаю из первых уст, так что новость для меня не нова.

— Ты где офис хочешь? — мечтательно произносит Маша.

— Всё равно, — признаюсь я.

— Как так всё равно? — негодует Маша. — Ты только подумай о перспективах! Наверняка сможем в командировку махнуть. А то и поработать там. Кто знает?

— Я с Америкой не в ладах, — грустно роняю я.

— В смысле? — настораживается Маша.

— Я не смогу получить визу.

— Почему? — недоумевает собеседница.

— Да, старая история. Америка в юности была моей навязчивой идеей. Я всё мечтала, как закончу учиться и переберусь туда. Буду работать в каком-нибудь стартапе, который изменит мир. — Тяжело вздыхаю, вспоминая прошлое. — Летом на втором курсе решила отправиться на разведку. Копила деньги весь год. А потом, когда собралась подаваться на визу, знакомые посоветовали кое-что в документах подправить. Совет оказался дурацким. В общем подделку обнаружили и в визе мне отказали.

— Ничего себе, — досадует Маша. — Ну так это сто лет назад было. Подайся снова.

— Может и подамся, — фальшиво улыбаюсь я.

Пьем кофе молча. Маскирую собственную горечь. Мне не хочется рассказывать Маше, насколько серьезно я тогда накосячила. Знающие приятели объяснили, что с моим девственно чистым паспортом без единой визы не видать мне Америки как своих ушей. Обязательно, мол, надо поставить хоть один штамп о пребывании заграницей. По доброте душевной подсказали туристическое агентство, готовое помочь несчастным. Так в моём новеньком паспорте появилась виза Маврикия. Во время собеседования в консульстве я дрожала как осиновый лист. Только и думала о том, как мне в голову пришла безрассудная идея подделать визу. Успела пожалеть о своем поступке тысячу раз. Офицер оказался дотошным и что-то в моих словах ему не понравилось. На меня посыпался град вопросов: где находится Маврикий, какой океан омывает остров, что там за часовой пояс, в какой аэропорт я прилетела и как добиралась до гостиницы. Я так ошалела, что честно обо всём врала. Консул внимательно меня слушал и кивал головой. А после огорошил тем, что в день постановки визы вылетов из Москвы на Маврикий не было. Так я была поймана на вранье. Меня до сих пор передергивает, когда я вспоминаю слова усатого консула “в визе отказано”, произнесенные без грамма сочувствия. Позже я консультировалась с агентствами, специализирующимися на таких вопросах. Мы пробовали податься снова. Увы, это ни к чему не привело. Снова формальный документ с сожалениями и ссылкой на статью 214 (б).

— А Эрик знает? — внезапно осведомляется собеседница, вырывая меня из печальных воспоминаний. Поглядывает искоса. У меня нехорошее ощущение, что Маша подозревает о наших отношениях. Хотя я ей пока ничего не говорила.