— Да, вы правы. Я вас помню. Вы … Оливия, — делаю вид, что вспоминаю имя. Только этого мне не хватало. Что она вообще тут делает?
— Оливия. Да, — неуверенно произносит женщина. — Вообще-то меня зовут Оля. Я жена Эрика Силина, — на секунду спотыкается на словах, но быстро поправляется. — Бывшая жена. — Поднимает на меня свои большие карие глаза, окутанные черной дымкой теней. — Мы можем с вами поговорить?
— Прямо сейчас? — я смотрю на часы.
— Если не возражаете.
— Хорошо. Рядом есть кофейня, — я показываю рукой, куда идти, и мы молча следуем к заведению.
Мне немного не по себе. Что может сказать мне Оля? Зачем она приехала? Чувствую, что разговор не приведет ни к чему хорошему. Доходим до кафе, стучим обувью о входной коврик, снимаем верхнюю одежду. Внутри царит уютный полумрак, который не в состоянии рассеять сегодняшняя угрюмая погода. В воздухе смешались запахи кофе, корицы и шоколада. Несколько человек теснятся в очереди за кофе на вынос. Здесь всего несколько маленьких, но уютных столиков, почти все свободны. Выбираем место в углу у окна. Делаем заказ. Я чувствую повисшее напряжение. Собеседница не знает, как подступиться к разговору:
— Я прилетела специально, чтобы поговорить с вами, — начинает Оля. У нее чарующий, глубокий голос. — Не буду ходить вокруг да около. Я знаю, что вы встречаетесь с моим мужем. Бывшим мужем, — в очередной раз осекается она. Поднимает на меня глаза и смотрит в упор. — Когда у вас завязались отношения, по чьей инициативе — всё это в общем-то неважно. Всё так, как есть. Я не собираюсь никого ни в чём обвинять. Я приехала не за этим.
Тушуюсь. Мне некомфортно рядом с Олей, и я ничего не могу с этим поделать.
— Наверняка вы уже знаете. Лизе сделали предложение выступать за американскую сборную. Мы с семьей обсудили положение дел и дали согласие.
Меня коробит от Олиных слов. Они — семья. С этим не поспоришь. А какая же роль у меня? Эрик ясно дал мне понять, что у меня пока нет права голоса. Он всё решил сам. Понятно, что дело касается его дочери. Но ведь решение касается и моей жизни тоже. Чувствую себя третьей лишней.
— Мы с Эриком очень много вкладываем в нашу девочку. Что Эрик, что я — каждый из нас готов ради нее на всё. — Оля замолкает и сканирует меня взглядом.
— Само собой, — выдавливаю из себя я.
— У вас ведь нет собственных детей?
Молчу. Это совершенно не касается Оли.
— Да, так я и думала. Потом, позже, вы по-настоящему меня поймете, — с оттенком снисходительности добавляет Оля. Будто она владеет тайным знанием, недоступным для моего понимания.
Официант приносит кофе. Аккуратно ставит перед Олей макиатто, передо мной — облепиховый чай. Помешиваю ложкой напиток. Разговор становится тягостным.
— Чего вы хотите? — спрашиваю я, делая глоток.
— Возможно, Эрик не самый лучший муж на свете. По крайней мере для меня. Надеюсь, с вами он будет вести себя иначе, — с легкой иронией произносит Оля. — Но он, без сомнения, самый лучший отец. Он любит Лизу больше всего на свете. — Ольга поглаживает кофейную кружку и вперяет в меня убийственный взгляд. Ее голос становится жестким. — Разлучать Эрика с Лизой нельзя ни при каких обстоятельствах. Надеюсь, вы это понимаете? Вам следует выбрать — либо вы едете вместе с ним в Чикаго, либо отпускаете его.
— Я не люблю ультиматумы, Ольга, — ощетиниваюсь я. — И не люблю, когда вмешиваются в мою личную жизнь.
Женщина на мгновение вспыхивает, но сразу же берёт себя в руки, не давая волю эмоциям. Пальцами теребит так и не снятое обручальное кольцо.
— Александра, вы не построите счастья на чужом несчастье. Если Лиза уедет одна, Эрик никогда вам этого не простит. Что бы он не говорил. — Ольга замолкает, оценивая произведенный эффект. — Вы должны понимать, ваше расставание мне ни к чему. Я хочу совсем не этого. Едьте с Эриком. Обещаю, что не буду вмешиваться в ваши отношения. Это не в моём стиле. Я отойду в сторону и буду уважать вашу личную жизнь.
Мне холодно. Обхватываю кружку ладонями, чтобы согреться.
— Спасибо за беспокойство.
Ольга берёт ложку и помешивает кофе. Минуту сидим в напряженном молчании.
— Так вы поедете с Эриком в Чикаго?
Мне неприятно, что собеседница считает себя вправе давить на меня.
— Мы с Эриком разберемся, — отрезаю я.
— Что ж… — Ольга кладет ложку на блюдце и делает маленький глоток. — Тогда мне, пожалуй, пора. Приятно было познакомиться, Александра.
— Взаимно. — Вру я.
Ольга оставляет кофе недопитым, достает из сумочки и кладет на стол несколько купюр, а после встает и неуверенно двигается к выходу. Ей явно не по себе. Медленно надевает пальто, не смотря в мою сторону, и покидает кафе.
Меня трясет. Сильнее кутаюсь в кардиган. Это не помогает. Слова Оли режут по живому. Эрик никогда не простит меня, если ему придется остаться. А я никогда не прощу себя, если отниму у Эрика Лизу. Реальность болезненно жалит. Как спасти наши отношения? И имею ли я на это право? Из ступора выводит сообщение от Эрика:
