«Я вынужден смотреть на все только своими глазами». Его зовут Дан Арбель, и он живет в мире, который никогда не будет прежним. Гениальное изобретение изменило этот мир навсегда. Ни один человек больше не привязан к своему телу. Простым нажатием кнопки он может оказаться в теле другого. Нет необходимости лететь в Таиланд – достаточно обменяться телами с тем, кто отдыхает на тайском пляже. Необязательно объяснять врачу свои симптомы: врач может на несколько секунд оказаться в вашем теле и узнать все, что нужно. Бесполезно тратить время на фитнес, куда удобнее одолжить свое тело тренеру.Мир никогда не будет прежним, однако Дана Арбеля это не касается. Он – единственный в мире человек, неспособный меняться телами. Что это – врожденный порок, божественное благословение или ужасное проклятие?Запутанный клубок сюжетных линий начинает свое вращение в тот момент, когда на глазах у Дана от пули снайпера погибает женщина, успевшая сказать, что она – возлюбленная его юных лет, застрявшая в чужом теле. Теперь Дан должен выяснить подлинную личность убитой, спасти собственную жизнь, поймать убийцу, а главное – раскрыть тайну своего уникального дара.Роман Йоава Блума «Я всегда остаюсь собой» получил одну из самых престижных литературных премий Израиля – премию Геффена.Впервые на русском!
Yoav Blum
THE UNSWITCHABLE
Copyright © 2017 by Yoav Blum
All rights reserved
Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».
© А. Л. Полян, перевод, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2022
Издательство ИНОСТРАНКА®
Чтобы насладиться этой книгой сполна, необходимо прочитать ее второй раз. Впрочем, это касается всех книг Йоава Блума, в которых гармонично сочетаются вымысел, философия, романтика и детектив.
Тексты Блумма – это весело. Очень весело. Повествование льется, и вам хочется читать дальше и дальше.
Вы всегда во временном пристанище, в каком бы теле ни находились.
Она с глубоким вздохом посмотрела на стакан воды, который держала в руке. Окно было открыто, заходящее солнце освещало ее со спины, высвечивая правое плечо.
Я посмотрел на нее и снова задался вопросом, можно ли верить ее рассказу.
Она дрожала, а может, мне только так казалось. Но что-то вдруг изменилось в воздухе. Она подняла взгляд, и я увидел, что в ее глазах появилось что-то, чего там не было мгновение назад. Решимость, нетерпение, даже паника.
– Дан? – спросила она.
Даже голос ее теперь звучал иначе. Так произносят твое имя, когда хотят сказать что-нибудь очень важное. Или когда в приступе амнезии забывают, кто ты. Я сделал ставку на первый вариант.
Она резко придвинулась ко мне – и теперь вся оказалась в закатных лучах. И только когда ее тело ударилось об пол, я понял, что звук, который раздался за полсекунды до того, был щелчком выстрела.
Я лихорадочно переводил взгляд между окном и полом. Что, черт побери?..
Она лежала на полу с раной на затылке, откуда струйкой стекала кровь. Такое ведь никогда не происходит с нормальными людьми. Что, неужели снова?
Я спешно осмотрел дом напротив, окно за окном. Тут висит белье, там кондиционер, тут снова белье, здесь не хватает планки жалюзи, тут на стекле – наклейка со Снупи. А вот – он.
Черная рубашка, волосы с проседью, мощный подбородок – и нечто похожее на длинную снайперскую винтовку с прицелом. Наши взгляды встретились на мгновение, и тут его лицо снова скрылось за прицелом. Напуганный ребенок во мне остался было стоять, чтобы узнать, что тут, черт возьми, происходит, но через тысячную долю секунды ответственный взрослый велел телу броситься на пол.
Я рухнул на пол и, судорожно переводя дух, услышал, как надо мной пролетают две пули и попадают в стенку. Я дышал тяжело, почти задыхался. Оказывается, не такой уж я смелый, когда в меня стреляют. Что ж, каждый день можно узнать о себе что-нибудь новое. Прямо передо мной неподвижно лежала ее нога. Еще минуту назад то, что она рассказывала, казалось мне ерундой. Теперь стало очевидно, что дело обстояло еще хуже, чем она себе представляла.
Стрельба прекратилась. Снайпер то ли ушел, то ли затаился и ждет, пока я встану.
Я медленно отполз в сторону, лихорадочно дыша, как старый невротик. Наверное, от страха я несколько раз вскрикнул – вместо выдоха. Не судите строго. Вы не видели любимую женщину (ну хорошо, любимую в прошлом… или не любимую… скажем так: она вам достаточно нравилась, чтобы начать встречаться и строить планы, но тут вдруг раз – и все рухнуло к чертовой матери) с пулей в затылке.
Почувствовав себя на безопасном расстоянии, я медленно приподнял голову и стал искать окно, из которого стрелял снайпер.
Снайпера там уже не было. Винтовка все еще лежала на подоконнике, но сам он исчез. У меня промелькнула мысль, что я отполз недостаточно далеко, раз могу видеть винтовку, но я не дал этой мысли ходу.
И снова лег на пол.
Уже три недели я не убирал квартиру – мимо моего лица прокатился комок пыли и волос, словно перекати-поле на пустынных улицах городов-призраков Дикого Запада за секунду до дуэли. Странно, что я об этом подумал в такой-то момент.
Я перевернулся на спину и глубоко вздохнул. И еще раз. И еще.
И последний раз.
Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Оказывается, я в гневе.
Сукин сын. Я этого так не оставлю.
Я вскочил на ноги.
Кабинет, верхняя полка, синий ящик с документами. Там лежали пистолет и два магазина. Я не для того хожу в тир четыре раза в год, чтобы просто лежать на полу, как слизняк, когда в меня стреляют. У тру́сов тоже иногда оказывается при себе пистолет. Если подумать – как раз именно у тру́сов.
Дом напротив я хорошо знаю. Там два входа. Парадный – с улицы и черный – со стоянки.
Лестница. Каждый шаг – три ступеньки.
