Кто из родителей поэта принял решение, неизвестно, но на семейном совете Федору было объявлено, что в Петербурге ему приготовлено приличное место в Государственной коллегии иностранных дел. Тютчев не возражал: Петербург так Петербург. Однако и двух месяцев не прошло, как дорога его жизни сделала новый и, как вскоре выяснилось, опять-таки роковой поворот.
* * *В 1822 году Тютчев был отправлен в Петербург, на службу в Государственную коллегию иностранных дел. Но в июне месяце того же года его родственник, знаменитый герой Кульмской битвы, потерявший руку на поле сражения, граф А. И. Остерман-Толстой посадил его с собой в карету и увез за границу, где и пристроил сверхштатным чиновником к русской миссии в Мюнхене.
«Судьбе угодно было вооружиться последней рукой Толстого (вспоминает Федор Иванович в одном из писем своих к брату лет 45 спустя), чтоб переселить меня на чужбину…»
В 1822 году переезд из России за границу значил не то, что теперь. Это просто был временный разрыв с отечеством. Железных дорог и электрических телеграфов тогда еще и в помине не было; почтовые сообщения совершались медленно; русские путешественники были редки. Отвергнутый от России в самой ранней, нежной молодости, когда ему было с небольшим 18 лет, закинутый в дальний Мюнхен, предоставленный сам себе, Тютчев один, без руководителя, переживает на чужбине весь процесс внутреннего развития, от юности до зрелого мужества, и возвращается в Россию на водворение, когда ему пошел уже пятый десяток лет. Двадцать два года лучшей поры жизни проведены Тютчевым за границей…
Иван Сергеевич Аксаков. Из «Биографии Федора Ивановича Тютчева»
<p>С чужой стороны</p><p><emphasis>(Из Гейне)</emphasis></p>На севере мрачном, на дикой скале Кедр одинокий под снегом белеет,И сладко заснул он в инистой мгле, И сон его вьюга лелеет.Про юную пальму все снится ему, Что в дальных пределах Востока,Под пламенным небом, на знойном холму Стоит и цветет, одинока…Не ранее апреля 1823–1824
Мюнхен
В Мюнхене Тютчев познакомился и вскоре дружески сошелся с Генрихом Гейне. Гейне в ту пору еще учился в Боннском университете, но песни и романсы, написанные на его стихи, распевала вся молодая Германия.
Тютчев не только дружит с Гейне, но с увлечением переводит его стихи. Он вообще много переводит. Из Шекспира. Из Гёте. Из Байрона. И вот что интересно: через полтора десятка лет Лермонтов выберет для переложения на русский язык те же самые тексты! И из Гёте, и из Байрона!
<p>В альбом друзьям</p><p><emphasis>(Из Байрона)</emphasis></p>Как медлит путника вниманье На хладных камнях гробовых,Так привлечет друзей моих Руки знакомой начертанье!..Чрез много, много лет оно Напомнит им о прежнем друге:«Его уж нету в нашем круге; Но сердце здесь погребено!..»Не позднее середины 1826
<p>Песня</p><p><emphasis>(Из Шекспира)</emphasis></p>Заревел голодный лев,И на месяц волк завыл;День с трудом преодолев,Бедный пахарь опочил.Угли гаснут на костре,Дико филин прокричалИ больному на одреСкорый саван провещал.Все кладбища, сей порой,Из зияющих гробов,В сумрак месяца сыройВысылают мертвецов!..Конец 20-х, начало 30-х гг.
Мюнхен. Городская ратуша. Гравюра К. Герстнера по рисунку Л. Хофмейстера
