Молодые люди прошли на огороженную территорию, немного поплутали среди корпусов и в конце концов вышли к главному зданию, чуть возвышавшемуся на фоне остальных. На входе они повторили цель визита, введя двух сотрудниц в состояние, близкое к шоку, и по их указке направились в самую дальнюю часть коридора.
Комната Алёны Ильиничны оказалась двухместной и вполне неплохо обставленной. Александра почему-то была уверена, что провинциальный дом престарелых должен напоминать неухоженные бараки начала двадцатого века, но была рада ошибиться.
– Алёна Ильинична? – позвал Роберт, не зная, к какой из старушек следует обращаться.
Та, что сидела справа, слегка вздрогнула и подняла голову от вязания.
– Здравствуйте, мы бы хотели с вами поговорить о Матвее Ивановиче Лепатове.
Старушка без всякого удивления кивнула, отложила спицы и жестом пригласила присаживаться к ней на кровать. Поскольку места там было немного, молодые люди выпихнули поближе к Алёне Ильиничне Александру, а сами остались стоять. Соседка по комнате демонстративно уткнулась в кроссворд, но было ясно, что интеллектуальное занятие её сейчас интересует в последнюю очередь.
– Мы знаем, что вы состояли с ним в переписке, но не понимаем, в каких отношениях вы были, – сказал Роберт. – Я видел большинство его друзей, а о вас он никогда не упоминал.
Алёна Ильинична снова кивнула и, почему-то повернувшись к девушке, произнесла:
– Я была его невестой.
Эффекта разорвавшейся бомбы новость не произвела. Зная о некотором пристрастии деда к прекрасному полу, что-то другое ожидать было трудно, тем не менее, братья недоумённо переглянулись, и Гриша уточнил:
– Которой по счёту?
Роберт тут же наградил его крепким, но малозаметным пинком, однако старушка лишь улыбнулась.
– Самой первой. Мы собирались пожениться ещё до того, как он на войну ушёл.
Говорила она с достоинством и впечатление производила очень положительное. Александре казалось, в её возрасте сохранить ясность ума – настоящий подвиг, но Алёна Ильинична своих лет как будто и не замечала. Была она высокой, чуть полноватой, и чувствовалось, что, несмотря на прискорбные обстоятельства жизни, приведшие её в дом престарелых, по-настоящему за собой следит. Одевалась старушка в собственноручно связанные вещи, а на лице красовался лёгкий макияж, который она нанесла не ради визитёров, так как об их приезде ничего не знала.
– И почему же не поженились? – не отставал Григорий.
– Не успели. Война началась, всем не до этого стало. Матвей ушёл на фронт, очень долго от него не было писем… В сорок первом столько ребят без вести пропало… Я уже и ждать перестала, а он, оказывается, в концлагерь попал… К тому моменту, как вернулся, я замуж вышла.
Александра с расширившимися от интереса глазами слушала рассказ о давно ушедшем и жалела лишь о том, что Алёна Ильинична не дождалась своего любимого. Ведь её жизнь могла стать совсем другой. Однако теперь уже ничего не вернёшь, а сказочная любовь встречается не так часто, как хотелось бы.
– В войну я в этой больнице работала и после тоже осталась, – продолжала старушка. – Дом престарелых наш больницей раньше был… Так вот всю жизнь тут и провела. Детей бог не дал, муж совсем молодым скончался, война и его подкосила… Что она наделала, проклятая…
– Ну а как вы Матвея нашли?
– Это он меня нашёл. Приехал, когда мне уж за пятьдесят было… Снова предлагал жениться, но я… Знала, что у него супруга есть. Он, конечно, обещал развестись, но кто ж в таком возрасте разводится… Жизнь заново начинать поздно было.
– Никогда не поздно, – прошептала девушка, совершенно очарованная рассказом.
– По молодости и я так считала, – улыбнулась Алёна Ильинична. – Ты, если любовь свою встретишь, не отпускай. Жди до последнего, не давай уйти, ни о чём не думай… Сейчас-то я понимаю, что ошиблась, а тогда… – Она махнула рукой, и на глаза навернулись слёзы.
– Вы ничего не знаете о неком Кшиштофе? – перешёл к делу Роберт. – Или, может, о Милоше?
– Кто такие?
– Значит, не знаете, – погрустнел Гриша. – А мы надеялись…
– Про Кшиштофа я знаю, – оживилась соседка. – Он тут всем оскомину набил. Будете выходить из здания, на доску рядом с дверью посмотрите, там всё увидите.
Молодые люди слегка удивились, но послушно последовали совету.
– Надо было им сладостей купить, – запоздало посетовала девушка. – Нехорошо как-то с пустыми руками…
– Мы даже не были уверены, что она нас примет, – сказал Роберт, хотя тоже чувствовал себя не в своей тарелке. – Где тут эта дверь, которая должна всё прояснить?
– Скорее косяк. – Григорий ткнул пальцем в металлический прямоугольник, привинченный к дверной раме. Был он тёмно-бронзовым, с красивой выпуклой гравировкой, из которой следовало, что искомый Кшиштоф вот уже полвека является покровителем больницы, а затем – и дома престарелых.
Судя по вычурности таблички, жертвовал он более чем прилично.
– Вот почему здесь нормальный ремонт, – осенило Александру. – И мебель вполне ничего, и за парком следят… Кем бы ни был этот Кшиштоф, он явно неплохой человек.
