Александра на секунду зажмурилась, потом осторожно сдавила пальцами его локоть и прикоснулась губами к губам. На этот раз машина осталась на своей полосе, но резко сбавила скорость и принялась вилять из стороны в сторону.
– Вижу, ты готова на всё, чтобы свернуть себе шею, – с некоторым восхищением пробормотал Роберт. Смотреть на него в этот момент было довольно забавно – глаза приобрели странноватый блеск, пальцы побелели, а нос, наоборот, покраснел. О том, что он сейчас чувствует, девушка старалась не думать, всецело отдавшись чему-то новому и непривычному. Лепатов угрюмо чертыхнулся, развернулся через две сплошные и прибавил газу.
– Почему ты передумал?
– Потому что ты меня не простишь, а завтра всё равно прибудешь обратно – хоть на оленях. С этого момента от меня ни на шаг, никаких «подышу воздухом», «прогуляюсь», «засажу за решётку пару убийц» чтоб даже близко не было. Ходишь за мной, как на привязи, делаешь всё, что я говорю, а сама молчишь и…
– Совсем всё?
Роберт закатил глаза и тяжело вздохнул. Чувствовалось, что решение вернуться в гостиницу далось ему совсем непросто. Александра даже хотела отнести это достижение на счёт своих женских чар, но быстро поняла, что ошибается – Лепатов явно из тех, кто способен думать только головой, причём исключительно своей. В этом он был сродни Тимуру и, пожалуй, Труфанову.
Вспомнив о последнем, девушка снова всхлипнула, однако вовремя пресекла зарождавшиеся рыдания и, чтобы отвлечься, принялась сосредоточенно изучать лицо Роберта. Сейчас он казался немного другим – спокойнее, взрослее и увереннее в себе. Зачем она его поцеловала, Александра сама не вполне понимала, но чувствовала, что просто обязана была это сделать. То ли жгучая благодарность не давала покоя, иссушая всё изнутри, то ли что-то ещё, столь же сильное и бесконечное, рвалось наружу, но она определённо ощущала в душе какие-то перемены, способные привести к чему угодно.
Когда они подъехали к гостинице, была уже глубокая ночь. Свет не горел ни в одном окне, из чего Александра заключила, что Гриша прячется от врагов, не желая выдавать своё местоположение. Роберт первым покинул машину, обследовал ближайшие кусты на предмет засады и, ничего не обнаружив, разрешил выйти и девушке. На ногах она держалась с трудом, а каждый шаг отдавался во всём теле крупной дрожью. Свалив это на последствия стресса, она заставила себя идти ровнее, но всё равно была очень рада, когда Лепатов приобнял её за талию.
Гриша её возвращению слегка удивился, явно не рассчитывая снова увидеть Александру живой. Не сдержавшись, он трогательно её обнял, после чего моментально отступил, не желая нервировать брата, который только покачал головой.
Девушку усадили на кровать, принесли из столовой ужин, состоявший из остывшей гречки и котлет, а потом – бутылку вина, видимо, надеясь снять её напряжение. От спиртного Александра наотрез отказалась, аргументировав это тем, что хочет быть в трезвом уме, если её похитят ещё раз, а вот еду уничтожила с редким удовольствием, не забыв попросить добавки. После ужина она выразила желание отправиться в душ, и вот тут возникла заминка – Роберт не мог оставить её одну в столь уязвимом положении, а она, соответственно, не желала находиться в таком положении рядом с ним. Проблему было разрешил Гриша, предложив свои услуги, от которых все с возмущением отказались.
В результате Александре пришлось лезть в шкаф, чтобы спокойно переодеться, а потом в сопровождении Роберта идти по коридору до душевой комнаты. Помещение, конечно, было не раз проверено, и лишь после этого старший Лепатов с недовольным видом замер снаружи у самой двери. Девушка была смущена и этим, но, решив, что пост охраны – всё же меньшее из зол, возражать не стала.
Встав под горячую воду, она первым делом промыла слипшиеся за время нахождения в багажнике волосы и принялась оттирать запах своих не самых радостных приключений. Удушающий аромат старого сарая постепенно смешивался с яблочным шампунем и пенной жидкостью стекал по её ногам в сливное отверстие. Постепенно Александра начала чувствовать себя лучше, однако усталость накрыла её тяжёлым грузом переживаний; девушка уселась прямо на дно, обхватила руками колени и уткнулась в них носом, предоставив воде смывать с неё всё плохое.
Через некоторое время тело слегка взбодрилось, а в голове наконец появились связные мысли, основной из которых был категорический отказ Тимура от вроде бы выгодного соглашения. Само собой, соблюдать свою часть сделки она и не собиралась, намереваясь при первой же возможности сдать полиции всех её участников, но убийцы-то об этом знать не могли. Однако Тимур был настроен решительно против и, кажется, даже не подумал о том, чтобы согласиться. Похититель запросил слишком много? Или Тимур всерьёз считает себя невиновным? Не мог же Сивка ошибиться и целый год винить не того… Или мог?
