Однажды ночью, во время мощного ливня, отряд забрел в маленькую деревушку. Из-за темноты и ливня было решительно ничего не видно. На улице никого не было. Таверна была закрыта. Если в деревне и были электрические лампы, они были явно выключены. Тибор и мужчины так промокли и устали, что укрылись прямо на маленькой площади, сделав себе некое подобие постелей под соломенной крышей, кажется, рынка.
Тибор проснулся раньше остальных – ему не терпелось исследовать место, в котором они оказались. В свете дня деревня казалась покинутой. Большинство окон на площади были разбиты. Поколоченные горшки и битое стекло валялось прямо на тротуарах. Несколько дверей свисали с петель. Наполовину заколоченная лавка с полками, забитыми пустыми противнями.
Пожилая женщина, одетая по-крестьянски, прихрамывая, появилась на площади, наполнила две урны из цистерны, затем сразу же вернулась обратно в дом, будто притянутая туда магнитом. Даже если она и заметила Тибора, то не предприняла никакой попытки заговорить с ним. Затем он увидел рваные остатки Торы прямо на дороге. Флероны были сломаны, пергамент порван и залит водой – словно они пролежали на улице не одну ночь. Тибор не мог найти этому объяснения.
Петер и Карл подошли, дружелюбно болтая. Когда он показал им на уничтоженную Тору, их тон быстро сменился. Они свернули походные сумки и поспешно направились по направлению из деревни. Тибор не понимал польского, но одно слово разобрать было несложно: гестапо.
Рубины ничего не слышали про Имре после его отъезда в Кошице. Ференц и Роза не отходили от радио в ожидании новостей из Будапешта; все сообщения, одно за другим, уверяли, что все спокойно. Ференц упрекал Розу за то, что она отправила Тибора из дома. Он напомнил ей, что они венгры, а не поляки или чехи. Но в самом начале апреля венгерские офицеры появились в Пасто на черной машине и стали расспрашивать, много ли евреев в городе и где они живут. До обеда их видели в нескольких районах, составляющих заметки и делающих фото. Ференц и Роза распереживались не на шутку: никто раньше не заявлялся в общину, так бесцеремонно что-то вынюхивая. Однако когда они пришли к местным чиновникам уточнить, что происходит, им объявили, что полицейские просто выполняют предписания немецких протоколов, и местным жителям вроде Рубиных волноваться нечего.
Ирэн, старшая дочь Рубиных, совсем потеряла покой после ухода Имре и Тибора. Ференц и Роза хотели, чтобы она осталась в Пасто; они все еще верили, что женщинам и детям деревни ничего не грозит. Семнадцатилетняя Ирэн возразила, что многие девочки ее возраста переехали в Будапешт, чтобы переждать войну там, и что она тоже хотела отправиться вслед за ними. Еврейская община столицы была большая и влиятельная, у Розы была там семья, так что Ирэн могла бы пожить с одной из теток. Неохотно Ференц и Роза отпустили дочь.
После отъезда Ирэн прошло всего несколько дней, когда из Будапешта пришел приказ о переселении всех евреев, этнических меньшинств и прочих людей сомнительного происхождения, проживающих на территории Венгрии. Официальное объяснение звучало так: вследствие войны и возможной оккупации определенные группы населения могут поддаться вражескому влиянию – а следовательно, их необходимо устранить с потенциальных точек столкновения с врагом. Вдобавок желающим исполнить свой гражданский долг предлагалось отправиться волонтером в трудовые лагеря, расположенные на границе.
Спустя две недели долгого пути до Швейцарии Тибор бросил считать дни. Его попутчики не могли сказать, сколько еще оставалось до точки назначения, так что он решил выбросить этот вопрос из головы. Как только он поддался ритму путешествия, то сразу начал наслаждаться им. То приятное волнение, которое он испытывал во время набегов на поля и амбары местных фермеров, заставляло его забывать о холоде ночного воздуха. Он встречал рассвет с полным желудком, расстегивал рубашку и обнажал грудь навстречу полуденному солнцу, а завершал день крепким сном. И хотя он все дальше и дальше уходил от Пасто, успокаивающее миролюбие дней в дороге позволяло ему думать, что до воссоединения с семьей осталось совсем чуть-чуть.
Тибор, конечно, не мог знать, что в эти самые дни все еврейское население Пасто уже выгнали из городка. Или что спустя чуть более месяца 430 тысяч евреев покинут Венгрию и к тому моменту многие из них будут уже мертвы.
Слово за словом Тибор и Петер преодолевали языковой барьер. Тибор узнал, что один из компаньонов был глазным врачом, другой – фармацевтом, а остальные – строителями или инженерами. Они находились в бегах с 39-го года и работали с Сопротивлением в нескольких странах. Они прятались в подвалах, на чердаках, в амбарах и даже в канализации. Все, что осталось от их прошлых жизней – потрепанные фотографии жен и детей, которых они не видели уже несколько лет. После пяти лет беготни они все были адски измотаны.
