— Почему? Что еще они натворили?
— Во-первых, подали мне ужасный обед, и когда я пришла на кухню пожаловаться, эта женщина посмотрела на меня ужасным взглядом, как будто собиралась ударить меня сковородой по голове. Я рот побоялась открыть. А он — еще хуже.
— Я с ними поговорю.
— Но это еще не все — они выпороли Твайна.
— Выпороли Твайна? — изумился он. — За что?
— Ни за что. Сказали, что он укусил его… мистера Рейнольдса — так жена его называет, — но, если это правда, они, наверное, сами все начали, потому что Твайн никогда никого не кусает. В общем, я застала их за этим занятием.
— Что ты сделала?
— Ничего, я побоялась. Эта женщина ворчала, а Рейнольдс топал взад-вперед по кухне, как будто его чуть не задрал медведь. Я взяла Твайна, ушла сюда и с тех пор здесь сижу.
— Так! — грозно произнес Поулинг. — Сразу после ужина я их уволю.
Ужин был несъедобный. Кэрол сидела, поставив локти на стол, спрятав лицо в ладони, и мотала головой, когда ей предлагали очередное блюдо. После ужина Поулинг открыл дверь в буфетную.
— Рейнольдс! — позвал он.
— Да, сэр.
Рейнольдс выскочил из кухни, словно только и ждал зова.
— Рейнольдс, боюсь, мы не устраиваем друг друга, и дальше длить это не стоит.
Рейнольдс посмотрел на него непонимающе. Очевидно, он не расслышал ни слова.
— Я говорю, — повторил Поулинг, — мы, кажется, не устраиваем друг друга, и дальше длить это не стоит.
Рейнольдс кивнул.
— Нет, вы нас вполне устраиваете, — объявил он, нагнув длинную шею и бессмысленно глядя сверху на Поулинга.
— Но вы нас не устраиваете, — с досадой объяснил Поулинг. — И думаю, нам лучше…
— Что со мной не так? — спросил Рейнольдс. — Мадам на меня жалуется?
— Речь сейчас не о мадам.
— Почему мы вас не устраиваем?
— Потому что нам нужен опытный дворецкий. Мы платим вам большое жалованье, и нам нужен квалифицированный человек.
— Даже кровать застелить не умеют, — сказала Кэрол. Она вошла в столовую и встала рядом с ним. — Днем я посмотрела на кровать — застелена кое-как, сплошные складки. Мне пришлось перестилать.
Рейнольдс смотрел на них светлыми, полными возмущения глазами.
— До сих пор мной всегда были довольны, — выпалил он. — Когда мы работали у тех двух джентльменов в Филадельфии, они не знали, как нас благодарить.
Тон его подразумевал, что они купались в любви двух джентльменов из Филадельфии.
— Я есть истинный Джон Буль{229}, вот кто я, — с вызовом продолжал он, — и если сделал что-то не так, я хочу знать. Почему ваша леди не скажет, что не так, вместо того чтобы устраивать неприятность?
— Потому что здесь не кулинарное училище, — закричал Поулинг. — Вы пришли сюда как опытный дворецкий. Так вы сказали моей жене.
В свою защиту Рейнольдс привел предыдущий аргумент.
— До сих пор мной всегда были довольны.
— Еда несъедобная, — выкрикнула Кэрол.
— Что? — Он посмотрел на нее с изумлением. — Да мы с женой десять лет держали в Англии ресторан.
— Слушайте, я больше не желаю спорить, — закричал Поулинг. — Ваше кулинарное искусство и обслуживание, может быть, и хороши, но здесь не годятся — вот и все. Так что спокойной ночи.
Они вернулись в гостиную.
— Почему ты не сказал, чтобы завтра уезжали?
— Не хватило характера. Это, видимо, только второе их место в Америке, и два часа уйдет, пока им вдолбишь, что они уволены.
Кэрол взяла со стола журнал о кино и ушла наверх.
Через несколько минут, яростно топоча, в гостиную вошел Рейнольдс.
— Да? — сказал Поулинг. — Чем могу служить?
— Хочу просить у вас рекомендацию.
Удивившись этой просьбе, Поулинг принял на диване сидячее положение.
— Рекомендацию! Вы здесь всего три дня.
— Да, — согласился Рейнольдс, — но нам пришлось ехать из Филадельфии.
— А это здесь при чем?
Видимо, в ответ на это Рейнольдс продолжал:
— Понимаете, у нас только одна рекомендация, а очень трудно получить место, если нет двух.
— Так… — неуверенно сказал Поулинг. — Наверное, я смогу вам что-нибудь написать.
Он подошел к письменному столу в углу.
— Чем вы занимались до того, как стали буфетчиком? — прокричал он.
— А, мы держали ресторан, а потом я работал почтальоном в Девоншире.
Поулинг начал писать.
— Слушайте, — сказал он через несколько минут. — Читаю вам.
СИМ УДОСТОВЕРЯЮ, ЧТО ДЖЕЙМС РЕЙНОЛЬДС И ЕГО ЖЕНА РАБОТАЛИ У МЕНЯ ПО НАЙМУ И ПОКАЗАЛИ СЕБЯ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫМИ И ЧЕСТНЫМИ. ОН РАБОТАЛ РАЗНОСЧИКОМ ПОЧТЫ, А ТАКЖЕ ИМЕЕТ ОПЫТ РЕСТОРАТОРА И БУФЕТЧИКА.
— Это вас устроит? Боюсь, что больше ничего не смогу сказать.
Рейнольдс прочел записку и медленно сложил.
— Так вы хотите уведомить нас за месяц об увольнении, — констатировал он.
— Какой месяц! — крикнул Поулинг. — Я хочу, чтобы вы в субботу уехали.
Рейнольдс двинул головой вперед, как утка.
— В субботу?
— Ну да. Мы здесь не уведомляем за месяц.
Рейнольдс печально задумался над его ответом.
— Хорошо, — с неохотой произнес он. — Выдайте нам месячное жалованье, и мы уедем.
