— Сколько раз вы стучали в дверь к мистеру Деланнуксу? — беспокойно спросила Атланта.
— Раза три или четыре. Потом спросила внизу — он не возвращался.
…Он с Изабеллой Панзер, подумала она. Изабелла рассказывает, как умрет из-за любви к нему. Тогда он пожалеет ее и подумает, что я банальная голливудская игрушка.
Эта мысль была невыносима. Атланта резко села на кровати.
— Ладно, дай мне снотворное, — сказала она. — Да побольше — все что осталось.
— Вам велели принимать только по одной.
Они сошлись на двух, и Атланта погрузилась в дрему, но за ночь пробуждалась несколько раз, преследуемая одним и тем же сном — Изабелла мертва, и Деланнукс, узнав об этом, говорит: «Она любила меня по-настоящему — так, что потом жизнь стала ей не мила».
Наутро она встала с похмельем от снотворного и не нашла в себе сил на обычный заплыв. Она оделась точно в забытьи и отправилась на съемки без единой мысли в голове, замечая, что окружающие смотрят на нее с заботой, приберегаемой для тех, кто выглядит глубоко несчастным.
Это возмутило ее, и она сумела нацепить на себя более жизнерадостную маску; она не снимала ее до самого перерыва и часто смеялась, хотя ей казалось, что в ней умерло все, кроме сердца, которое гоняет кровь со скоростью не меньше сотни миль в час.
Примерно в четыре они спустились в ресторан перекусить. Атланта уже поднесла ко рту бутерброд, и тут Праут не ко времени сообщил:
— Деланнуксу привезли новое колесо. Я видел, когда ходил за плотником.
Через миг она была уже на ногах.
— Скажи Роджеру, что я заболела! Скажи, не могу сегодня работать! Скажи, я взяла его машину!
Она пронеслась по спирали к главной дороге стремительно, как на аттракционе, и три минуты спустя подкатила к гостинице почти вместе с автобусом из Эшвилла. И оттуда, измученная жарой, запыленная и усталая, вышла Изабелла Панзер. Атланта поравнялась с ней на ступенях гостиницы.
— Можно вас на два слова?
Похоже, эта встреча застала мисс Панзер врасплох.
— Да, мисс Даунс, конечно. Вообще-то я приехала повидаться с мистером Деланнуксом.
— Но что значит минутка-другая?
Две женщины сели на веранде лицом друг к другу.
— Вы его любите, правда? — спросила Атланта.
Изабеллу вдруг прорвало.
— Господи, как вы можете об этом спрашивать… когда это вас он теперь любит… ведь он бросил меня ради вас…
Атланта покачала головой.
— Нет. Меня он тоже не любит.
— Когда вы рассуждаете о любви, для вас обоих это пустая болтовня!
И это говорит ей ребенок — девушка, которая за все свое обучение в больнице выдержала меньше, чем Атланте порой приходится выдерживать за один день!
— По-вашему, я не знаю, что такое любовь? — изумленно воскликнула она.
Она почувствовала перед глазами какой-то звук, точно лопнула шахтерская лампочка. Что-то необходимо сделать, и немедленно…
И тут Атланта поняла, что ей нужно сделать: она должна наконец преобразить слова в дела, обратить в действие все, о чем она когда-либо думала и мечтала, что выполняла и изображала по чужой указке или по собственному желанию, оправдать все банальное и поверхностное в своей жизни, отыскать в конце концов путь к наивысшему и благороднейшему завершению. Это стало ясно как день.
С обдуманной неторопливостью она подошла к другой девушке и поцеловала ее в лоб. Затем спустилась по лестнице, села в автомобиль Роджера и поехала прочь.
Ресторан у Чимни-Рока пустовал после обычного наплыва посетителей; все члены съемочной группы, как она и надеялась, тоже успели его покинуть. Оставив ключ в зажигании, Атланта взялась было сочинять записку, но она уже толком не знала, что хочет сказать, да к тому же позабыла дома сумочку, в которой лежала ручка.
После дневного лазанья на скалу и обратно ноги и руки плохо ее слушались; что ж, она оставит за собой туфельки, как злая колдунья из страны Оз{80}, которая сгорела вся, кроме своих туфель. Скинув их в сторону, она для проверки поставила ногу на первую ступеньку — та оказалась прохладной, не то что днем, когда ноге было тепло даже сквозь подошву.
Начав подъем, она все больше и больше ощущала громаду нависшей над ней скалы. Но, может быть, это будет как прыжок в корзину, полную разноцветных небес.
Роджер вышел на веранду меньше чем через пять минут после отъезда Атланты. Изабелла еще сидела там.
— Добрый вечер, — сказал он. — Хотите проводить Деланнукса?
— Вроде того.
Почему она ничего не сказала? — подумал он. И почему так сидит? Может, у нее пистолет в сумочке?
В вестибюле послышался шум, и через мгновение на веранде появились Карли Деланнукс и его багаж.
— Прощайте, Деланнукс, — сказал Роджер, не протягивая руки.
— Прощайте, Кларк. — Изабеллу он будто и не заметил; перед гостиницей остановилась машина, и он пошел здороваться с механиком.
— Ну, как колесо?
Он оборвал сам себя.
— Простите, я принял вас за другого.
— Это Деланнукс! — внезапно крикнула Изабелла.
Наступило минутное замешательство. Затем человек, поднявшийся по ступеням, сунул Карли в карман белую бумажку и сказал:
