Я стоял у дверей недвижим,Я следил за обедом твоим.Этот счет за бифштекс и компотЗаписал я в походный блокнот,И швейцар, ливреей звеня,С подозреньем взглянул на меня.А потом, когда стало темно,Мери Пикфорд зажгла полотно.Ты сидел недвижимо — и вдругОбернулся, скрывая испуг:Ты услышал, как рядом с тобойЯ дожевывал хлеб с ветчиной…Две кровати легли в полумгле,Два ликера стоят на столе.Пьяной женщины крашеный ротТвои мокрые губы зовет.Ты дрожащей рукою с нееОсторожно снимаешь белье.Я спокойно смотрел. Все равноТы оплатишь мне счет за вино,И за женщину двадцать рублейОбозначено в книжке моей.Этот день, этот час недалек:Ты ответишь по счету, дружок.Два ликера стоят на столе,Две кровати легли в полумгле,Молчаливо проходит луна,Неподвижно стоит тишина.В ней усталость ночных сторожей,В ней бессонница наших ночей.1925.<p>ПОХОРОНЫ РУСАЛКИ</p><empty-line></empty-line><p><image l:href="#i_018.png"/></p><empty-line></empty-line>
