А пока Хасбулатов еще больше укрепил позиции: получил мандат от съезда на снятие Анатолий Чубайса с поста вице-премьера правительства и на снятие с поста министра иностранных дел Андрея Козырева, контроль над Российским телевидением. На том съезд завершил работу. Все ждали реакции президента. А ее не было.
Но если в декабре у меня было ощущение какой-то безнадеги, вызванное покорной пассивностью Ельцина, то в этот раз не оставляло чувство, что он готовит ответный удар. Это подтверждалось разговорами в кулуарах. Но то, как удар был нанесен, стало неожиданностью.
Субботним вечером 20 марта сурово насупленный Ельцин обратился к народу с экранов телевизоров:
В тот же день Хасбулатов остроумно назвал указ ОПУС (Особый порядок управления страной).
Ночью состоялось срочное заседание Конституционного суда. В половине третьего он вынес решение: в заявлении Ельцина есть признаки нарушения Конституциии, принципа разделения властей. КС принял к рассмотрению вопрос о конституционности и конституционной ответственности президента и должностных лиц, готовивших телеобращение.
Причин для столь поспешного решения не было: Указ-то официально не опубликован! А, может быть, существовал план отстранения Ельцина, согласованный лидерами ВС и КС. Потом я говорил со многими членами КС, пытаясь понять, что ими двигало в ту ночь. Главное объяснение: погорячились, нужно было подождать, пока не поступит официальный текст указа.
Очень насторожило выступление министра безопасности Баранникова. Вызванный в Верховный Совет, он заявил: «Личный состав системы государственной безопасности действовал, действует и будет действовать в соответствии с законами и Конституцией России. Пользуясь предоставленной мне возможностью, просил бы позволить выполнять возложенные на нас задачи…». Ссылка на Конституцию, к которой постоянно обращались Хасбулатов и депутаты, и просьба о «позволении» прозвучали как присяга им на верность.
Не только Баранников сделал выбор в пользу ВС. Генеральный прокурор Степанков был более округл в формулировках, но про «криминальный аспект этой ситуации» и про «оценку в рамках уголовного права» упомянуть не забыл. Отмежевался от Ельцина вице-президент Руцкой. А ведь предупреждали Ельцина о бессмысленности и пагубности его выбора. Секретарь Совета безопасности Скоков уклонился от жестких оценок, но то, что выступление Ельцина он осуждает, сомнений не вызывало.
Забавный курьез: в парламентской «Российской газете» обращения Руцкого, Зорькина и Воронина[204] к президенту страны были собраны под двусмысленным заголовком: «У края пропасти они сбегут первыми».
А если серьезно, получалось, что особых рычагов для контроля ситуации и претворения в жизнь намеченных планов у Ельцина в решающий момент было маловато.
В понедельник звонок Филатова перехватил меня на подъезде к зданию Управления.
— Женя, подъезжай. Нужно срочно переговорить.
Дорога от Лубянки до Кремля занимала пару минут — тогда для проезда еще были открыты ворота Спасской башни.
В кабинете руководителя администрации президента кроме Филатова были Сергей Шахрай, вице-премьер Владимир Шумейко и… Дмитрий Якубовский («Генерал Дима»)[205].
Лица у всех растерянные, обеспокоенные.
— Что делать? Импичмент будет. А сил противостоять съезду нет.
— Как? Вы выпускаете указ, на имея гарантированной поддержки силовиков и регионов?
— Мы говорили президенту, что сейчас этого делать нельзя. Но он никого не хочет слушать.
— А что за указ?
