Если говорить о вѝнах власти, начать следует с первых послеавгустовских дней, когда мы так долго, неохотно и робко прощались с прошлым: не запретили коммунистическую идеологию и организации; не отказались немедленно от советской системы, создав вместо двоевластия Горбачёв — Ельцин двоевластие Ельцин — Хасбулатов; не обеспечили быструю и последовательную суверенизацию от бывших союзных республик, в первую очередь, в кредитно-финансовой сфере.
Полным идеолого-политическим провалом стали приватизация и социальная политика тех лет. Многое, очень многое нужно было делать иначе.
Но задним-то умом все сильны. А тогда ошибки были неизбежны. Этот путь можно было пройти лишь однажды, оставив остальные варианты альтернативной истории.
Уверен, в этот начальный период (1991–1994 гг.) властная элита еще не была развращена, коррумпирована и повязана с преступным миром. Конечно, случаев, когда те или иные чиновники начинали злоупотреблять служебным положением, брать взятки и вообще незаконно обогащаться, было немало. Но и правоохранительные органы, и сама исполнительная власть довольно энергично «пропалывали поляну».
Из дневника:
И губернаторы, и представители президента, и министры достаточно часто лишались должностей именно по причинам служебного несоответствия, да и уголовные дела по ним возбуждались. Это позволяло людям, несмотря на все невзгоды, сохранять доверие к власти и проводившимся реформам, что и показали итоги референдума. Было другое — появление миллионеров или миллиардеров, ничего для страны не сделавших, не создавших, но воспользовавшихся мутной водой правового поля тех лет. Все эти «МММ», «Властелины», «Тибеты»[211] были разрушением негласного договора демократов с народом.
С 1994 года ситуация стала быстро меняться к худшему. В результате приватизации отраслевая и территориальная номенклатура стала конвертировать власть в капитал, в одночасье «крупными бизнесменами» становились известные бандиты и жулики.
Именно в этот период начала формироваться мода на жен-бизнесменов, сыновей-предпринимателей, друзей детства — коммерсантов. И всё таких удачливых…[212] Хотя чиновники эти за редким исключением никакого отношения к демократическому движению не имели, но кто будет разбираться в деталях?! Виноваты демократы, и — точка!
Помню, неприятное впечатление даже в Администрации Президента от назначения руководителем «Аэрофлота» зятя Ельцина, к тому моменту — штурмана гражданской авиации. Ради такого взлета в сторону отодвинули маршала авиации Шапошникова. Тут, думаю, Березовский свое копытце приложил, полагая прибрать «Аэрофлот» к рукам.
Третий источник разочарования — отношение западных элит и русской эмиграции к России.
В этом отношении наша наивность не знала предела. Будущая внешняя политика России нам казалась понятной: вместе сокрушив коммунизм, мы перестаем угрожать соседям, вставлять палки в колеса странам Запада при осуществлении ими внешней политики, мы перестаем поддерживать революционеров, партизан и террористов по всему миру, мы становимся добросовестными членами закрытого клуба ведущих демократий G-7, превращая его в G-8, и мы вступаем в НАТО. Раз, два — и в дамки! И «заграница нам поможет».
Из дневника:
Вот так вот, просто. Взял Степашин и договорился. Ах, нет? Не договорился? Ну, ничего. Ельцин вскоре подтвердил желание России вступить в НАТО. С тем же результатом. (Через десять лет и Путин вернулся к этой теме — и тоже неудачно).
И я в конце ноября 91-го на встрече с конгрессменами США (их поездку организовал Герман Пирчнер) сказал гостям: «Принимая решение о приеме бывших республик СССР в НАТО, начинать нужно с России. Если сначала войдут другие, а Россия останется вне этого процесса, новая конфронтация раньше или позже неизбежна». Смешно, конечно, хотя по сути-то верно. А господа конгрессмены тогда были моей лихостью немало озадачены.
