Отошли в сторонку и начался подробный разговор. Автурханов спрашивал с нескрываемой горечью: почему Москва не помогает тем, кто почти три года стоит против Дудаева, защищая интересы не только чеченского народа, но и России? Почему Дудаеву деньги идут, а оппозиция не получает никакой помощи? Не обошлось и без некоторого преувеличения возможностей, распространенности антидудаевских настроений, но это естественно.
Зато, в отличие от предыдущих собеседников в Москве, Назрани и Махачкале, Автурханов был предельно конкретен. Чувствовалось, что план развертывания предстоящей операции он продумывал не раз. Хотя, конечно, оставалось еще много вопросов, но мне показалось, что на этого человека можно опереться. Обсудили и чрезвычайно деликатный вопрос, связанный с Хасбулатовым. Только недавно вышедший из Лефортовской тюрьмы, он хотел вернуться в политическую жизнь через «чеченскую дверь» — сыграть значительную и публичную роль на этом направлении. Для нас, победившей в октябрьских событиях стороны, это было совершенно неприемлемо. Поэтому явно продемонстрированная Автурхановым отстраненность от бывшего председателя Верховного Совета стала в моих глазах весомым его достоинством. Замечу, что Хасбулатов в своем замысле не преуспел, в отличие от другого, гораздо более искусного человека, удачно разыгравшего такую партию в одном из соседних регионов.
Уже в гостинице мне сказали, что военные контрразведчики, входившие в мою группу, выразили искреннее восхищение: «Мы даже не представляли, что можно так работать». Был польщен.
Вернувшись в Москву, доложился Степашину и Филатову. Филатов был заметно обрадован и захотел сам встретиться с Автурхановым:
Для формального закрепления отношений, обязательств со стороны тех, кому мы должны были оказывать помощь, подготовили за подписью Автурханова обращение к Ельцину, датировав его июнем:
