В конце концов пришел к выводу: Игорь Сергеев, командующий ракетными войсками стратегического назначения. Указ о присвоении ему воинского звания генерал армии был одним из первых документов, прошедших через меня после начала работы в АП. Кадровый военный, представитель армейской интеллектуальной элиты. Руководитель рода войск, в котором при всех огромных трудностях, связанных, в частности, с передислокацией стратегических вооружений из стран СНГ, поддерживается высокий уровень боеспособности и дисциплины[301]. В РВСН потребность структурных реформ минимальна. Следовательно, у него будет меньше внутренних ограничений при проведении реформ.
Встретились еще раз, поговорили. Речь шла о том, что ему предстоит возглавить переход от старой армии прикрытия мобилизационного развертывания к армии постоянной боевой готовности. От армии фронтов и тотальной войны к армии высокомобильной, готовой к ограниченным по масштабам конфликтам высокой интенсивности — чему-то среднему между традиционной армейской операцией и спецоперацией. От армии полуобученной — к армии профессиональной. От армии дедовщины — к армии дисциплинированной.
Будущий министр все ясно понимал и соглашался взять на себя бремя преобразований застарелой военной машины[302]. Согласовал кандидатуру с главой администрации, и соответствующее представление легло на стол президенту. Одновременно предстояло решить вопрос о будущем начальнике Генерального штаба. Помог Степашин, порекомендовавший обратить внимание на командующего войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковника Анатолия Квашнина. С ним мы были неплохо знакомы и по Чечне 1994 года, и по моей работе в АП, в том числе при выездах на Северный Кавказ.
Квашнин был для армии фигурой уникальной. «Пиджак»[303], он протопал по всем армейским ступенькам и стал военным человеком, знающим службу во всех деталях. Он взял на себя ответственность в начальные, самые тяжелые дни Первой чеченской войны, когда многие почтенные военачальники спрятались.
Президент решил кадровый вопрос на заседании Совета обороны 22 мая 1997 года, проходившем в здании министерства обороны на Арбатской площади. Но сделал это в неподобающей форме. Началось все с разноса, который он устроил:
— Я не просто не удовлетворен, а возмущен тем, как идет работа по реформированию армии. И ее состоянием. Я очень низко оцениваю вашу работу и сделаю выводы.
Все правильно, но это вполне можно сказать, не собирая Совет обороны (а кроме членов СО на заседании присутствовало и все руководство Министерства обороны и Генерального штаба). При подчиненных устраивать командиру выволочку нельзя. И уж тем более нелогично после разноса давать слово министру обороны, которому фактически объявил о служебном несоответствии.
Ан нет, Ельцин продолжил:
— Министр обороны, пожалуйста. Регламент следующий: министру обороны и начальнику Генерального штаба для доклада по 15 минут, выступающим — до 5 минут.
Вышедший на трибуну Родионов выглядел раздавленным. Но и присутствующие понимали: такой регламент — издевательство и над докладчиками, и над армией.
Родионов принял решение: все равно уволят, так хоть посмешищем не станет. И довольно резко отказался от доклада.
Тут президент и сказал главное:
— Предлагаю освободить Игоря Николаевича Родионова от должности министра обороны. Слово начальнику Генерального штаба Самсонову Виктору Николаевичу.
Самсонов сразу отказался от выступления:
— Мой доклад является продолжением доклада министра обороны. В такой ситуации мне говорить не о чем.
Ельцин отреагировал соответственно:
— Предлагаю освободить Виктора Николаевича Самсонова от обязанностей начальника Генерального штаба.
А затем, как ни в чем не бывало (в этот момент, между прочим, министерство обороны осталось без министра, а Генштаб без начальника и, следовательно, два из трех «ядерных чемоданчиков» стали бесхозными) Ельцин предоставил слово… Чечеватову. Как он оказался в списке, да еще первым, остается только гадать[304]. Ничего примечательного он не сказал.
Ельцин после выступления Чечеватова объявил:
— Игорь Сергеевич Сергеев.
Командующий РВСН на мгновение замялся (он по отчеству Дмитриевич) и посмотрел на меня. Я кивнул, показав, что речь идет именно о нем.
Сергеев пошел было к трибуне, но Ельцин остановил его:
— Вы назначаетесь исполняющим обязанности министра обороны России.
— Есть.
— Виктор Степанович Чечеватов, вы назначаетесь исполняющим обязанности начальника Генштаба.
Неожиданно Чечеватов стал торговаться (и это на людях-то!):
— Разрешите мне дать ответ после пятиминутного разговора с вами.
Ельцин сразу поменял решение и вернулся к кандидатуре Квашнина, но с Чечеватовым все же уединился, хоть и не на пять минут.
Как рассказывал потом Сергеев, Чечеватов уговаривал Ельцина поменять решение и именно его назначить министром обороны…
