Транспаранты, флаги, в основном — ныне государственные бело-сине-красные, триколоры. Видны имперские черно-желто-белые, роза социал-демократов и даже черный флаг анархо-синдикалистов. А также национальные флаги Армении, Литвы, Украины, Белоруссии. И повсюду — моя перечеркнутая «шестерка».
Мероприятие проходило в три этапа:
1. Митинги на Октябрьской и Смоленской площадях;
2. Шествие в сторону Зубовской площади;
3. Общий митинг. Никогда не старался вылезти на первый план, но случай был особый: через неделю — выборы. Значит, пора показать свое лицо широким народным массам. Взял на Смоленской площади микрофон и огласил некоторые тезисы-лозунги:
● Ленинская утопия стоила 50 миллионов человеческих жизней. Может быть, хватит экспериментов?
● Конституцию Сахарова!
● КПСС, верни народу, что украла — власть, землю, свободу!
● Чтоб из перестройки вышел прок, давай рынок и левый блок!
● Ельцина — в президенты РСФСР!
● Советы без коммунистов!
Последние лозунги требуют комментариев.
«Левый блок». Мы спорили, кто мы: «левые» или «правые». В сложившихся демократиях коммунисты являются «левыми», а их оппоненты всегда правее. С другой стороны, революционеры (в данном случае — мы), в общем-то, всегда «леваки». Мы обсуждали это в гостинице «Москва», когда вошел Ельцин и сказал, как отрезал: «Мы — левые. Наши люди так привыкли, что «левые» — хорошие. Нельзя отдавать коммунистам такой козырь». Подумали, поспорили и согласились.
«Ельцина — в Президенты РСФСР». Стало известно, что в марте на всесоюзном Съезде предполагается учредить пост президента СССР — под Горбачёва. Этим на уровне СССР решались две задачи: декоммунизации и десоветизации, о которых писал в своих статьях Гавриил Попов. И ненавистная КПСС, и аморфный высший советский орган — Съезд народных депутатов одним ходом задвигались на второй план. Отсюда и возникла идея: «А мы чем хуже? Даешь и России Президента». Кому быть президентом России? После смерти Сахарова альтернативы Ельцину у демократов не было. Самовыдвигался Николай Травкин, но каких-либо доводов в свою пользу не имел. Анатолий Собчак решил, что на данный момент единство важнее.
И, наконец, «Советы без коммунистов». Лозунг означал намерение нанести сокрушительное поражение партноменклатуре на выборах, навсегда отодвинуть коммунистов от власти. Несколько месяцев спустя, после одной из наших демонстраций, мы с Владимиром Боксером возвращались в Моссовет, где тогда уже работали. Володя спросил:
— Как думаешь, они могут еще нам скрутить голову?
— Да, — ответил я. — Если полные идиоты, обязательно скрутят. Но мы — их последний шанс на мирный уход из власти. Следующая волна, которая их сметет, будет такой кровавой, что и подумать страшно.
В сущности, это было главное положение резолюции митинга 25 февраля, принятой сотнями тысяч дружно вскинутых рук:
Не могу не упомянуть еще об одной резолюции, принятой митингом: о необходимости раскрыть причины смерти Сахарова:
25 февраля демонстрации прошли в Москве, Ленинграде, Свердловске, Новосибирске, Омске, в областных центрах поменьше, а всего — почти в семидесяти городах.
28 февраля — день рождения, мне исполнилось 38. Много поздравлений. Звонил Игорь Галкин, с обещания которому провести Сахарова в депутаты поменялась моя жизнь. В шутливом разговоре я отчитался, а он поздравил меня, сказал, что я «стал большим политиком».
