С места на место, из офиса в офис, потом — домой за мной кочует фотография неизвестного автора[71]: 7 ноября 1990 года. 73-я годовщина того, что коммунисты, начиная с конца 20-х годов, называли «Великая Октябрьская социалистическая революция» — главный, иконный праздник компартии. По Историческому проезду[72] на Красную площадь входит колонна демонстрантов «Демократической России». В первом ряду — известный в те годы экономист Татьяна Корягина, Борис Ельцин, Гавриил Попов. За ними, дружно вскинув руки, я и Александр Коржаков, чуть сзади — Владимир Боксер.
Надписи на плакатах:
УПРАЗДНЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА СССР;
7 НОЯБРЯ — ТРАУР РОССИИ;
КПСС — ЧУМА ХХ ВЕКА. РКП ХУЖЕ ЧУМЫ;
ПРЕКРАТИТЬ ЭКСПЕРИМЕНТЫ КГБ НА ЛЮДЯХ.
Предыстория фотографии такова. Традиционно в тот день проходил военный парад, а за ним — «демонстрация трудящихся» под лозунгами — «призывами ЦК КПСС». После уже описанного нарушения установившегося порядка во время первомайской демонстрации, страсти в связи с ноябрьским мероприятием накалились не на шутку.
Попов и Собчак, председатели Моссовета и Ленсовета, парламентов двух столиц, 8 сентября провели пресс-конференцию, на которой призвали к отказу от любых массовых мероприятий 7 ноября — кроме военного парада. И взамен заняться в эти дни общественно-полезными делами — «посвятить 7 ноября подготовке наших городов к зиме» и «если погода позволит — произвести массовые осенние посадки кустарников». Как объяснял Попов, неизбежное жесткое противостояние участников двух демонстраций — КПСС и «Демократической России» — может сильно навредить и неустойчивому альянсу демократов с Горбачёвым, и решению повседневных хозяйственных проблем города. Поэтому — черт с ними — нужно дать коммунистам провести традиционную ходку без помех.
После ожесточенных дискуссий МОИ и оргкомитет «Демократической России» решили, что откажутся от проведения ноябрьской демонстрации, если коммунисты откажутся от своей. Аналогичную позицию заняли наши ленинградские коллеги.
Как и следовало ожидать, коммунисты от компромисса отказались. Соответственно, и «Демократическая Россия» заявила о намерении провести 7 ноября свою манифестацию на Красной площади. Власть в Москве в наших руках, настроение депутатов Моссовета от «Демократической России» столь единодушно, что нечего и думать о том, чтобы пойти на односторонние уступки. К тому же и положение в стране в корне изменилось. Ситуационный союз Ельцина и Горбачёва развалился, скреплявшую его программу «500 дней» похоронили, надежды на реформирование союзного центра исчезли. Теперь речь шла о необходимости нанести необратимое поражение руководству СССР, доказавшему свою неистребимо-коммунистическую сущность.
Горбачёв, потеряв надежду на союз с Ельциным и демократами, явно стал смещаться в сторону консерваторов. Для него год сложился исключительно неудачно: Ельцин и демократы отняли власть в России, в столицах, в доброй половине союзных республик возникли сепаратистские настроения, появилась неподконтрольная Российская компартия, экономика продолжала крутое пике[73]. В этих условиях отдать безропотно еще и главный символ, и праздник партии, которую он по-прежнему возглавлял, было бы публичным унижением. Горбачёв пошел на столкновение.
В бой вступила тяжелая артиллерия. Вышло Постановление Президиума Верховного Совета СССР:
