Это самые приличные загадки. Борис уже знал много всяких хитрых загадок, но все знать невозможно. В основном все приколы ниже уровня пояса. Борису резало ухо от нецензурщины, не от того, что он неженка и никогда на слышал таких слов. Просто здесь они применялись неоправданно много и ни к месту. После неправильного ответа, Шпак подходил и больно бил в грудь. Так можно и легкие отбить. Леха еле сдерживал слезы, место от ударов начинало болеть и последующий удар по больному месту доставлял жуткую боль. Он не ответил правильно ни на один вопрос. Потер рукой больное место, оно припухло слегка. Игрульки будут продолжаться, пока Кастету не надоест или не достигнут желаемого результата.
– Себя дашь или мать продашь?
– Я…я…, – мучительно хотел разгадать правильный ответ Леха.
– Не мямли, отвечай быстро, – потребовал Кастет.
Шпак стукнул в грудь по больному месту.
– Мать, – сделал выбор парень.
Все заулюлюкали весело. Шпак снова ударил в грудь, за неправильный ответ. Леха не выдержал и заплакал.
– Ну ты и пидор, – сказал Кастет. – Ну что пацаны, кто хочет позабавиться? Будешь ты у нас Машкой.
Злая забава веселила ребят. Боре хотелось заступиться за слабого парня, но делать этого нельзя, тогда их могут поменять местами. Все злорадствовали, всем пришлось пройти прописку через унижения и боль и за это мстили новеньким.
– Шпак будешь? – Спросил его Хавчик.
– Хочу, – сказал крепкий парень с лицом дебила.
Борис смотрел на противные лица сокамерников и думал, что он здесь делает? На воле ни с одним из этих подонков он бы не дружил даже близко и руки бы не подал. Откуда они берутся? В этот момент он пообещал себе, остаться человеком и не стать такими как они. Потому что он выйдет и забудет все как страшный сон, и будет жить прежней жизнью. Какие же у него классные друзья и как он далек теперь от них.
Шпак и Хавчик схватили Леху силой загнули задом к себе и сдернули штаны. Боря отвернулся, нет сил смотреть.
– Пожалуйста, не надо, – молил Леха.
Подростки сами по себе злые, но когда нет интеллекта и образования, а есть тюремная романтика и бьющие в голову гормоны, то нет никаких тормозов, кроме физической силы.
Закричал от боли Леха. Остальные мальчишки улыбались масленой ухмылкой и улюлюкали. Борис зажал уши руками, но это не спасало, слышать этот душераздирающий крик никаких нервов не хватит. С ума можно спрыгнуть.
– А-а-а, – с криком бросился Борис на Леху, он схватил его за глотку, чтоб заткнуть ненавистный крик. Это был яркий, как вспышка не контролируемый взрыв эмоций на расчеловечивание человека.
Пацаны еле оторвали его руки от горла страдальца и оттащили в угол камеры.
– Ну ты бешенный, – поразился Лазарь. – Точно можешь убить!
– Шухер, – крикнул Хавчик.
Все попрыгали кто за стол, кто на шконку, кто-то продолжил игру в шахматы, другие пить чай, читать. Отворилась дверь камеры, заглянул охранник с дубинкой.
– Ну-ка тихо всем. Кто в карцер захотел? – посмотрел на парня, сидевшего на полу, успевшего прикрыть зад. Он конечно все понял, но зачем ему проблемы в его смену, а беспредел был, есть и будет. – Что сидишь? Проблемы?
Тот покрутил головой. Дверь закрылась.
Леху больше никто не трогал, это было западло, если бы кто-то захотел с ним иметь дело, он мог стать таким же, если он хотел заняться с ним сексом, должен заплатить, а иначе станет его другом. Платить особо не чем, да и желания нет, издевались называя его разными женскими именами Маша, Зина, Рита, кому как нравилось.
Однажды на него пришла малява, записка, что он стукач, сдал всех своих подельников. Поэтому он заслуживал любых наказаний. Все стало на свои места, парень был с гнильцой.
За этот месяц Борис сильно повзрослел, гораздо быстрее своих сверстников. Жизнь она оказывается бывает разной. Тюрьма – это темная ее сторона. Можно сказать – школа выживания. Внешне он оставался таким же щупленьким маленьким подростком, только во взгляде исчезла детская наивность. Все прошлые проблемы казались сейчас детскими забавами. Нет взрослых, за спиной которых можно спрятаться. Отныне и на всегда, все решает он сам. Боря понимал, согласно статьи, у него серьезная заявка на занятия хорошего положения в преступной иерархии. Только как это сделать не хватало знаний и опыта. Для себя он решил, ни за что не сломается, как бы не было страшно, даже если будут убивать. Он на даст себя унижать и превратиться в Машку. После той яростной вспышки, когда его назвали бешенным, прозвище к нему прилипло. Теперь это его второе имя, Бешенный, но гнев старался контролировать, сам испугался, так и до беды не далеко.
