Человек ухватился за край плиты и начал рыться внутри гроба. Хрупкие истлевшие кости сухо затрещали, заставив старого монаха вздрогнуть от отвращения и страха, а человек бережно извлек на свет большую плоскую шкатулку. Снова что-то незримое появилось в воздухе. Человек шептал, его пальцы выводили странные знаки над шкатулкой, полыхавшей ярким пурпуром. Стало холодно, капельки влаги на стенах и потолке мгновенно замёрзли, а по камню протянулись инеевые узоры. Отец Ролан отдёрнул руку от стены, едва удержавшись, чтобы не вскрикнуть -- пальцы обожгло холодом.
Шкатулка то яростно вспыхивала, то гасла, и шёпот человека становился всё внятнее и отчётливее, хотя разобрать слова монах всё равно не мог.
Раскалившись до ослепительного блеска, шкатулка вдруг начала гаснуть, и вместе с этим постепенно отступил холод.
В тишине звонко щёлкнула крышка, и, забыв об осторожности, отец Ролан подался вперед, пытаясь разглядеть как можно больше.
- Она... - разнесся по склепу хриплый голос.
Человек поднялся, и священник разглядел, что он держит в руках большую книгу в почерневшем кожаном переплёте, казавшуюся невероятно древней. Человек бережно убирал её в сумку, и отец Ролан внезапно понял, что вор собирается уходить. И уходить он будет тем же путём, которым явился.
Старик поднялся, почувствовав, как всё тело, давно уже отвыкшее от резких движений, отозвалось болью. Он засеменил к лестнице, понимая, что уже не успеет, услышал позади себя шаги и в то же мгновение ощутил мягкий толчок. Ноги подкосились, пол метнулся навстречу, он упал, сильно разбив лицо, -- перед глазами по полу быстро растеклась бурая лужица, -- но боли не почувствовал. Отец Ролан попытался подняться, однако тело его не слушалось.
Ужас нахлынул волной, разом вытеснив все мысли, и сквозь навалившуюся тишину старик различил гулкий стук каблуков. Шаги приблизились и затихли рядом с ним. Пол поплыл в бок и вниз, его перевернули, и отец Ролан увидел низко склонившегося над ним человека. Он не разглядел лица, до половины скрытого длинноносой, тёмно-синей карнавальной маской, из прорезей которой на него смотрели ничего не выражающие глаза.
- Господи... помилуй... - одними губами прошептал отец Ролан.
Человек его расслышал. Кивнул.
- Он помилует.
- Я хочу жить...
Человек поморщился, будто услышал что-то неприятное, и слегка пожал плечами:
- Я перебил тебе позвоночник, так что... - он развёл руками. - Закрой глаза, ты умрёшь быстро.
Часть 1 Из бездны.
1.
Однажды, холодным зимним вечером, по тропе, ведущей к аббатству преподобного Франциска Азизсского, не спеша поднимался человек. Тропа вилась меж высоких сосен, скрипевших на ветру как старые половицы; ветер доносил голос приближающейся бури, а за спиной человека, сквозь сухие стебли вереска, виднелось свинцовое полотно моря. Человек кутался в длинный плащ, совершенно точно не предназначенный для зимних холодов, и ветер то и дело срывал с его головы капюшон и трепал волосы, напоминавшие вороньи перья. Он шагал уверенным широким шагом, однако ссутуленная спина и низко опущенное лицо выдавали усталость.
Тропа резко вильнула, огибая пару огромных валунов, и человек вышел к серой стене монастыря. Ворота, конечно, были закрыты. Ухватившись за бронзовое кольцо, путник несколько раз громко постучал. Открылось маленькое окошко как раз на уровне глаз, и глубокий низкий голос поинтересовался, кто явился в столь поздний час к стенам обители.
- Друг. - хрипло ответил человек, и закашлялся тем тяжёлым, грудным кашлем, который всегда вызывает беспокойство у лекарей.
- Я должен сообщить аббату Брандту о тебе, - сказал монах-привратник, с недоверием оглядев странника через окошко, - подожди немного, добрый человек.
- Да куда уж я денусь... - прошептал путник в сторону, покорно оставаясь ждать на ветру.
Прошло не менее четверти часа, прежде чем ворота открылись, и его впустили в обитель.
- Входите, сын мой, и чувствуйте себя спокойно в этих стенах. - этими словами встретил его аббат монастыря, круглый и очень подвижный, точно катящийся мячик, человечек. - Я отец Брандт, могу ли я узнать твое имя?
- Кристиан де"Мон, - не замешкавшись ни на секунду, солгал Каетано, и приложился губами к протянутой руке.
Во дворе было пусто, только привратник стоял у ворот, приплясывая возле обледенелого столба и похлопывая себя руками по озябшим плечам. Ветер раскачивал на столбе большой масляный фонарь, и клякса света под ним прыгала, то наползая на ноги привратника, то убегая в сторону.
Аббат жестом пригласил гостя следовать за ним, вдвоем они, не торопясь, пересекли двор и зашагали по длинным коридорам аббатства.
- Вы, конечно, устали с дороги. - говорил аббат Брандт. - Сейчас я провожу вас в трапезную. Ужин закончился, но вас, конечно же, накормят. Потом вы сможете отдохнуть в келье для гостей.
- Вы очень добры. - Каетано с почтением склонил голову, и аббат быстро покосился в его сторону.